Думая обо всем этом, Юрий некоторое время еще досадовал на себя за то, что, соблазнившись заманчивой перспективой, согласился с предложением супруги продать синтезатор Гатауллиным, но постепенно успокоился, лишь снова и снова повторяя давно известный ему принцип, которым он так неосторожно пренебрег: по возможности не связываться с друзьями и родственниками делами, где присутствовал бы хоть какой-то материальный интерес.
Глава IV
— Давай, заходи! — отдав долг, принялся приглашать друга Ринат.
— Нет-нет. Я домой.
— Ты что? Проходи!
— Не-ет, Ринат, я поеду. Скоро Оля с работы вернется, — с виноватым видом проговорил Юрий.
— Бро-ось! Приехал и даже не посидишь, что ли?
— Не могу. Правда.
— Проходи, — запирая дверь, категорически сказал Ринат.
— Только ненадолго, — умоляюще взглянул на друга Юрий. Как ни хотелось ему не проходить, он вынужден был согласиться, почувствовав, что уйти сейчас и вправду было бы некрасиво.
Он не был у Гатауллиных с прошлого года, но с тех пор в квартире друзей мало что изменилось. Стены в коридоре оставались голыми, лишь шпатлеванными, лампочка свисала с потолка на двух проводах, отверстия для розеток зияли торчащими наружу обмотанными изолентой контактами; детский стол все так же стоял при входе, напротив двери, и за ним все так же играл в какую-то компьютерную игру Артур. В зале, правда, появились обои, большая люстра и красивый дорогой кухонный гарнитур из массива; ремонт здесь был в целом закончен, но вынесенные из детской кровати, шифоньер, куча коробок, тюфяков, мешков по-прежнему занимали значительную часть свободного пространства, создавая впечатление, что и в гостиной тоже все еще идут какие-то работы. Помимо этого всюду, где только возможно, — на полу, креслах, диване — были разбросаны одежда, полотенца, игрушки, использованная посуда и множество других самых разных вещей и предметов.
— Присаживайся, — кивая на диван, сказал другу Ринат, сам устраиваясь в кресле возле журнального столика.
Следуя приглашению, Юрий подошел к дивану, но не смог найти на нем ни одного свободного участка, на котором получилось бы разместиться. Ему вдруг стало неловко, и он на мгновение смешался, а затем аккуратно сгреб рукой в сторону раскиданные вещи и, очистив себе таким образом небольшой уголок, присел на нем, опустившись на самый край, весь понурясь, ссутулив плечи, склонив голову, будто стесняясь, смущаясь чего-то. В воздухе повисло неуютное молчание, и Юрию показалось, что это он своим присутствием, скованными движениями, неловкой позой напрягает обстановку. Молчала и Вика: ответив на приветствие гостя безмолвным кивком головы, она еще некоторое время пробыла у кухонного гарнитура, разбирая какие-то предметы на столешнице, а закончив, быстро вышла из комнаты.
— Как дома дела? — спросил Ринат, когда жена ушла.
— Все по-старому, — оживился было Юрий, но, подняв глаза, увидел, что друг вовсе не смотрит на него, а набирает что-то на стоявшем перед ним ноутбуке. — Ты что там печатаешь?
— Да-а, в аккаунте общаюсь… Как жена? Дочка?
— Нормально.
Снова образовалась безмолвная пауза. Ринат сосредоточенно глядел в ноутбук.
Чувствуя себя зажато, скованно, будто находясь на собеседовании или экзамене, Юрий с силой потер друг о дружку ладони, а увидев рядом игрушечный автомат, взял его и принялся разглядывать с разных сторон, чтобы только занять себя чем-нибудь.
Вдруг из коридора раздался быстрый топот детских ног, и в зал вбежал Артур. Выскакав на середину комнаты, он стал кружиться, вертеться, как зверок, производя телом сколь невозможные, столь и нелепые движения, заваливаясь на диван, выворачиваясь и брыкаясь в воздухе; после чего отпрыгнул к окну, разбежался и, упав на колени, прокатился по линолеуму, остановившись в метре перед Юрием. Раскрасневшееся лицо мальчика было преисполнено ярким неудержимым весельем, грудь приподнималась от частого дыхания, а черные, как смоль, глаза сверкали озорными огоньками, смотря прямо на гостя и будто говоря: «Вот как я могу! Зацени!»