Смутившись еще сильнее этим внезапным несуразным представлением, Юрий неловко улыбнулся в ответ.
— Пойду переоденусь, — вставая с кресла, сказал Ринат.
Артур ушел за отцом, и Юрий остался в комнате один. Еще некоторое время он продолжал вертеть автомат в руках, а когда положил его, то увидел рядом с собой Дашу.
— Смотри, что у меня есть! — звонко сказала девочка, протягивая вперед ручки, в которых был зажат волнистый голубой с белой головкой попугайчик.
— Красивый… Как его зовут?
— Кеша.
— Он умеет разговаривать?
— Нет. Он летает! — ответила Даша и, опустив ручки, со всего маху подбросила птицу вверх.
Шумно захлопав крыльями, разбрасывая перья в страшном количестве, попугай описал по комнате несколько суматошных кругов и сел на гардину.
— Вот где он! — воскликнул Ринат, входя в зал в одних плавках и поднимая с дивана халат.
Одевшись, он вернулся в кресло и включил телевизор. Тут же к нему подбежала Даша.
— Ты моя сладкая, — тепло проговорил Ринат и, усадив дочку на колени, стал слегка подбрасывать ее ногами, глядя на светящееся счастьем детское личико и веселясь вместе с ней.
Наблюдая за другом, Юрий невольно подумал о своих отношениях с дочерью, и ему стало завидно. Он понимал, что никогда уже не сможет вести себя с Сашей подобным образом, не сможет говорить такие слова, играть с ней, ласкать, как понимал и то, что все это было необходимо ей, и потому завидовал другу, у которого это получалось так легко, естественно.
Поиграв с дочкой, Ринат опустил ее на пол и принялся переключать каналы в телевизоре, а Юрий пошел в уборную.
В крохотном туалете в полтора квадратных метра было ужасно накурено. Топор, конечно, не повис бы, но перо, наверное, очень долго колыхалось бы в воздухе, прежде чем гравитация смогла бы притянуть его к полу. На полу же возле унитаза по соседству с ершиком и рулоном туалетной бумаги Юрий увидел толстую книгу в четыреста страниц, которую он подарил Ринату на последний его день рождения. Он очень ценил данное произведение, сильно повлиявшее на него, и перед тем как вручить, перелистал и отметил некоторые из особенно запомнившихся ему мыслей, желая поделиться с другом частичкой своего мировоззрения и при случае обсудить изложенные идеи; когда же он нашел книгу в туалете, рядом со сборником анекдотов, который, судя по степени истрепанности страниц, открывался здесь не в пример чаще, ему стало обидно и грустно. Обидно за себя, за свой подарок, посредством которого он искренне желал приоткрыть Ринату собственный внутренний мир; и грустно за их дружбу, навсегда обреченную остаться на уровне отношений шестнадцатилетних подростков.
Вернувшись в зал, Юрий нашел свое место занятым (на нем сидела Вика, заплетая дочери волосы) и, освободив новый участок дивана, разместился с другого его края. Ринат уже лежал в кресле в излюбленной своей позе, выставив вперед ноги, облокотив на спинку только плечи и голову, и смотрел клипы по музыкальному каналу. Все молчали, и Юрий тоже уставился в телевизор. Глядя в экран, он некоторое время силился придумать какую-нибудь тему для разговора, но в голову ничего не приходило, и, оставив бесплодные попытки, стал просто слушать песни.
— Меня манили ее губы.
Я ее встретил и замер.
Меня манили ее руки.
До скорой встречи глазами.
О боже, мама, мама, я схожу с ума!
Ее улыбка, мама, кругом голова.
О боже, мама, мама, пьяный без вина.
Ее улыбка, мама-а, — самая-самая!
— Ха-х! Вот умора! — вдруг пришел в особенный восторг Юрий. — По идее, мужик поет про любовь к девушке, и слово «мама» имеет не буквальное значение, а как бы подчеркивает силу его чувств. Но до чего же явно проявляется здесь бессознательное желание автора стихов! «Ее улыбка, мама-а, — самая-самая». Ха-ха. Жаль, что Фрейд не слышит этой песни, — он хохотал бы, как ребенок.
— Насчет Фрейда — это как раз к Вике. Она изучала в колледже, — заметил Ринат.
— Я знаю. Поэтому-то и говорю, — сказал Юрий, посмотрев на жену друга в ожидании ее мыслей.
Но вместо того чтобы ответить, Вика напряглась всем телом и с растерянно-испуганным видом потупилась в голову сидевшей перед ней дочери, с каким-то нервическим усердием продолжив расчесывать ей волосы.
Поняв, что ненароком выявил абсолютную некомпетентность супруги товарища, поставив тем самым и ее, и Рината в неловкое положение, Юрий вдруг устыдился за созданный им прецедент и скорее вновь уткнулся в экран телевизора. Несколько минут прошли в полном молчании. Заплетя дочь, Вика ушла из зала, а Даша принялась играть с лежавшими на диване куклами, но, быстро заскучав, вскочила, подбежала к Ринату и, остановившись возле его ног, распахнула в разные стороны обе полы халата.