Устроившись за столиком, собравшиеся коротко познакомились друг с другом. Кавалер Кристины прежде состоял в вооруженных силах, сейчас же работал в полиции майором, а его друг был действующий военный, тоже офицер, служивший в находящейся неподалеку от N-ска части и при ней же расквартированный. Не зная никого из женщин, он поначалу заметно нервничал, но уже через пять минут вполне расслабился и принялся увлеченно рассказывать о себе, главным образом благодаря стараниям Кристины.
Занятая одной целью, ради которой она и организовала свидание, Кристина всеми силами пыталась наладить контакт между Полиной и ее предполагаемым кавалером. С ходу сумев расположить совершенно незнакомого ей мужчину к непринужденной беседе, она старательно подогревала его разговорчивость, действуя при этом столь искусно и легко, что усилий ее никак нельзя было заметить. Она вообще большей частью молчала, но внимательно слушала, чутко улавливая интересующие собеседника темы и умело развивая их, с присущей ей прозорливостью переходя к очередной мысли, как только прежняя начинала иссякать. Между тем и ее поклонник не оставался в стороне: охотно приняв на себя роль немногословного знатока, он время от времени разбавлял разговор своими короткими, порою серьезными, порою примитивно-ироничными замечаниями. Но добившись, как ей казалось, главного и вполне раскрепостив мужчин, Кристина была немало озадачена тем обстоятельством, что Полина почти не участвовала в общей беседе. То и дело ненавязчивым упоминанием или вопросом она подключала к разговору подругу, но связать ее более-менее продолжительным общением никак не получалось.
Ощущение, что она поступает скверно, неправильно, не покидало Полину, вселяя в нее сомнения и неуверенность. Новый знакомый понравился ей как внешностью, так и своим искренним непринужденным общением, но данное обстоятельство лишь усилило ее внутреннее сопротивление. Она старалась быть приветлива в отношении мужчин, однако по ее смущенному виду, по кроткому, как бы даже настороженному выражению лица было ясно — что-то сдерживает ее, не позволяя раскрыться. И это что-то была подсознательная мысль о Завязине, их отношениях, о том, что она любит его, что он ее мужчина.
Компания просидела в кафе до темноты, а как только все дружно поднялись на набережную, Кристина предложила поехать в кинотеатр, настояв посетить именно тот, который находился буквально в нескольких кварталах от дома Полины. Когда они добрались до места, оставалось лишь два последних сеанса: апокалиптический блокбастер, обещавший полное уничтожение планеты самым изощренным и эффектным способом, и романтическая комедия.
— Идем на комедию! — увидев афиши у входа в кинотеатр, бойко сказала Кристина, желая сразу заявить свое предпочтение и тем самым обезоружить мужчин, которых блокбастер наверняка привлек больше. — Полина, ты как на это смотришь?
— Мне без разницы.
— Значит, на комедию! Сеанс только через час: как раз прогуляемся немного перед фильмом. Мы быстренько за билетами сбегаем, — взглянула на своего кавалера Кристина, — и вернемся, а вы пока подождите нас здесь, чтобы всем скопом у кассы не мельтешить.
— А деньги? — спохватилась Полина.
— Господи, Полина, я возьму тебе билет, — улыбнувшись и чуть было даже не рассмеявшись непонятливости подруги, быстро проговорила Кристина и, подхватив под руку своего кавалера, поспешила с ним в кинотеатр.
Оставшись наедине с мужчиной, Полина почувствовала себя совсем неуютно, принявшись растерянно оглядываться вокруг и стараясь при этом даже не поворачиваться в сторону нового знакомого.
— Может, отойдем? Что у входа-то стоять? — помолчав с минуту, предложил мужчина, кивнув головой на разбитую неподалеку клумбу, освещенную рядом высившихся вдоль нее фонарей.
Клумба находилась с торца кинотеатра, и поблизости сейчас никого не оказалось. Прямоугольная и длинная, в дюжину метров, она была сплошь засажена хризантемами, которые большей частью уже отцвели и зачахли, но листья и стебли еще сохраняли по-летнему яркую зеленую окраску. Подойдя к клумбе, Полина склонила голову и потупилась в нее; мужчина пристроился рядом и тоже уставился на цветы.
— Я сто лет в кино не был, — сказал он, не поднимая взгляда.
— Да и что там делать? Все одно и то же, — скривившись лицом в крайнем неудовольствии, процедила сквозь зубы Полина и тут же про себя смутилась внезапно проявившейся у нее ничем не обоснованной враждебности.