— Что не то?.. Что не то, Полина?
— Все! Я не должна была так поступать. Не должна была идти…
— Идти куда?
— Идти на это… свидание. Посмотри, чем все закончилось. Глеб не простит мне этого.
— О чем ты, Полина?! — вытаращив глаза, воскликнула совершенно обескураженная Кристина. — При чем здесь вообще Глеб?! Забудь о нем! У него беременная любовница!
— Он несчастлив с ней.
— Полина, очнись!!! Он уже все решил! Они живут вместе!
— Ему тяжело с ней!.. Он хочет вернуться!
— Да с чего ты это взяла?!
— Ты сама говорила! Он признался тебе, что они постоянно ругаются… и сказал, что боится измен. Ты говорила, он плакал!
— Поли-и-ина, он ушел. Отпусти его, — умоляюще проговорила Кристина, с болью смотря на подругу, глаза которой пылали сейчас страхом и какой-то безумной в своей отчаянности надеждой.
— Я вижу, что он хочет вернуться. Он чувствует: лучше, чем со мной, ему ни с кем не будет. Мы через столькое прошли вместе, столько пережили…
— Полина, — твердо произнесла Кристина, — я не говорила тебе раньше, но в тот день я напомнила ему про то, как ты поддерживала его, когда у него начались проблемы в бизнесе, как ты несколько лет тянула на себе семью, и он ответил, что это ничего не значит. Сказал, что за все это время принес в семью намного больше тебя. Я не хотела говорить, но поверь — это правда…
— Прекрати! — воскликнула Полина. До предела натянутые нервы ее пришли в болезненное колебание.
— Полина, забудь о Глебе!
— Замолчи! Это ты, ты все испортила! Ты во всем виновата!!! — уже задыхаясь от ярости, прокричала Полина и, развернувшись, ринулась прочь.
Глава XVI
Полина летела домой сломя голову, не замечая ничего вокруг себя. Страх, что она может окончательно потерять супруга, овладел ею, а вспыхнувшая в ответ ему отчаянная надежда спасти брак гнала вперед. Сердце Полины бешено колотилось в груди, голова кружилась, но она не чувствовала свое тело, не помнила сама себя: мысли о муже бесконечной вереницей мелькали в ее сознании.
«Что же я наделала? Я все испортила, все погубила. Зачем я пошла на эту встречу? Дура. Дура! Дура!!! Я же чувствовала, что это глупость, что ничего хорошего из этого не выйдет! Это все Кристина! Зачем я ее послушалась? Зачем мне вообще это понадобилось?.. Ведь с самого начала было ясно, что ему невыносимо там и он просто не знает, как вырваться. Он плакал тогда у Кристины. Он в отчаянии. Ему тяжело с ней… А сейчас, когда увидел меня, как он вспыхнул. “Она моя жена!” — с какой страстью он это сказал. Мы не ценим близких, пока не потеряем, и только теперь, увидев меня с другим, он понял, насколько я в действительности дорога ему. Он ревнует и по-прежнему любит! — и при этой мысли страх с новой силой всколыхнулся в груди Полины, приведя душу в неистовое движение. — Он решил, что я изменила ему! Какой кошмар! Только бы он не ушел! Я успею! Он наверняка еще дома! Он увидит, что, кроме него, мне никто не нужен! Он все поймет, поймет свои чувства, и мы снова будем вместе!»
Захваченная этими мыслями, Полина уже бежала по улице, представляя, как ворвется сейчас домой к мужу, и тот, увидев ее, осознает наконец, насколько она нужна ему, поймет, что на самом деле любит только ее. В воображении Полины яркой живой картиной вспыхнул момент воссоединения с супругом, как он примется обнимать и целовать ее, а она в его объятиях будет снова и снова повторять, что он для нее единственный мужчина и кроме него не существует больше никого. Представляя эту сцену в мельчайших деталях, Полина всей душой впитывала и переживала столь неистово желанный ею момент взаимного прощения и признания: тревога отступила от нее, грудь сперло от переполнявших чувств, слезы трепетного волнения дрожали на глазах. Защищаясь от давивших со всех сторон страхов, подсознание Полины спасало ее упоительной иллюзией, так что она даже не заметила, как оказалась в подъезде, как поднялась на лифте и, открыв дверь квартиры, влетела в коридор.
Завязин уже стоял в прихожей, выйдя на звук отпираемого замка. Люстра в коридоре была выключена, но падающий с кухни свет хорошо освещал его усталое тоскливое лицо. В квартире царила полная тишина, и слышалось только, как где-то в глубине комнаты хлопала крышка кастрюли, приподнимаемая парами кипевшей в ней воды.
Увидев мужа, Полина замерла на месте и в бессилии опустила руки с зажатыми в них ключами. Иссушенные губы ее были приоткрыты, грудь тяжело приподнималась при каждом вдохе, а растрепанная на бегу челка полностью обнажала покрытый испариной лоб. Судьба Полины, сама она была теперь в воле мужа. Она прибежала к нему, стояла сейчас перед ним, и этим все было сказано. Полина готова была при первой же возможности ринуться навстречу, раствориться в объятиях супруга, отдаться ему вся без остатка. «Спаси меня!» — кричал ее молящий, изнывающий в безмерном отчаянии взгляд.