Пройдя мимо магазина, Вика направилась было домой, но, сделав шагов двадцать, услышала сзади обращенный к ней голос.
— Вика! Вика! — громко и настойчиво окликал ее кто-то.
Действуя рефлекторно, почти неосознанно, Вика обернулась и рассеянно уставилась на кричавшую женщину, даже не сразу узнав в ней жившую в подъезде по соседству приятельницу. Это была невысокая дородная дама, лет сорока, одетая в короткий совсем новый норковый полушубок и невероятно широкие расклешенные книзу джинсы. Она быстро, почти бегом догоняла Вику, неуклюже шаркая ногами, стараясь не упасть на укатанной в лед дороге.
С соседкой, сын которой учился в одном классе с Артуром, Вика познакомилась около года назад. Не имея особенно никакого занятия в жизни, она охотно заводила контакты везде, где только получалось, и очень скоро женщины сблизились, позже начав дружить и семьями. Новая знакомая оказалась на редкость общительной и открытой собеседницей: она была в курсе всего, что происходило в их многоквартирном доме или школе, находясь на острие самых горячих новостей, каждый раз готовая поделиться чем-нибудь «интересненьким». Соседу на двери машины нацарапали матерное слово; от школьной учительницы ушел очередной мужчина; жильцы из квартиры за стенкой полночи воевали с сыном-наркоманом — все это не оставалось без внимания приятельниц, в мельчайших подробностях и с самым живым интересом обсуждавших и перетиравших каждое событие.
Общение с соседкой, носившее очень насыщенный характер, доставляло Вике массу впечатлений, и она никогда не упускала случая вдоволь поболтать с ней; однако, увидев ее сейчас, вдруг прониклась странным ощущением, похожим одновременно на стыд и вместе с тем какую-то даже опасливость. Соседка, с которой у нее было столько общего, с которой так удивительно совпадали ее взгляды и суждения, вдруг стала мучительно-тягостна, даже противна ей. Всей душой Вике хотелось избежать разговора, но уйти было нельзя, и она остановилась в ожидании спешившей к ней приятельницы.
— Привет! Я из магазина тебе махала-махала! — еще с расстояния на бегу заговорила подруга. Округлое, плотное, пышущее здоровьем и жизненной силой лицо ее, как всегда, расплылось улыбкой в готовности к самому прямому и непринужденному общению. — Ты не заметила меня?
— Нет, — ответила Вика, отступив на полшага от как-то уж совсем близко, почти вплотную подскочившей к ней приятельницы.
— Прогуляться вышла?
— Да.
— И стоит. Стоит. Погода замечательная! — живо подхватила женщина, еле заметно наклоняясь головой вперед к собеседнице и как бы сосредотачиваясь на чем-то своем, на какой-то своей мысли, а скорее даже каком-то своем ощущении. — Как дома дела? — механически спросила она и, все так же вытянув голову, замерла, будто пытаясь что-то уловить с ответом приятельницы.
— Нормально, — потупившись, обронила Вика.
— Это хорошо, — сказала женщина, широко и как-то подмигивающе улыбнувшись, словно слова ее относились не к ответу подруги, а к чему-то другому, никак не связанному с беседой. Удовлетворенно отпрянув назад, она тут же, как бы опомнившись, снова легко и жизнерадостно воскликнула. — А я вот обновку себе приобрела! — расставив в стороны руки, оглядела она свой полушубок. — Как тебе?
— А что такую короткую купила? — с заметным раздражением спросила Вика.
— Так ты знаешь, за сколько я ее взяла?! За двадцать восемь тысяч всего! Это новый фасон. Знакомая из Турции привезла. Она их по шестьдесят продает!
— Здорово, — невольно нахмурившись, обронила Вика.
— В понедельник снова школа начинается, — продолжила соседка. — Каникулы пролетают — просто не замечаешь. Твой-то еще у свекрови?
— Да, — кивнула Вика и замолчала.
В этот момент соседка тоже вдруг притихла и, не переставая улыбаться, внимательно глянула на подругу, будто что-то подметив про себя.
Несколько секунд стояли молча, и Вика уже хотела было сказать, что не может сейчас общаться, потому что спешит домой; но только она попыталась открыть рот, как женщина, словно почувствовав ее желание прекратить беседу, вновь обратилась к ней.