Не обращаясь больше к жене ни словом, ни взглядом, он с возмущенно-негодующим выражением на лице подошел к мусорному ведру и, присев около него на корточки, прямо возле дочери, в ногах у супруги, принялся вытаскивать из него игрушки.
При прочих обстоятельствах Ринат занял бы в отношении жены куда более строгую позицию и ни за что не стал бы сам доставать выброшенные игрушки, а заставил бы ее сделать это. Но сейчас он и не думал проявлять свою власть главы семейства: намного важнее для него было изобразить покорность и смирение перед гневом супруги. Ему нужно было подыграть жене, дать ей утолить свое уязвленное самолюбие, которое, растравляя ее, противостояло примирению, что он и делал. Ринат не осознавал, как именно его действия влияли на Вику, но по опыту знал, что, проявив покорность, — смягчит жену. Знал он также и то, что если супруга в запале совершала какой-либо неблагоразумный поступок, то нужно было молчаливым укором указать на ее неправоту, сформировав в ней, таким образом, чувство вины; если же при этом удавалось заручиться поддержкой маленького союзника — дочки или сына — и вместе выказать несогласие с вдруг проснувшейся тиранией матери — это был уже залог самого скорейшего примирения. Обо всем этом он не задумывался прямо, но на уровне подсознания прекрасно понимал, какая великолепная возможность уладить конфликт с супругой представилась сейчас ему, и точно знал, как нужно действовать.
При этом Ринат вовсе не замечал, что нападки Вики на детей во время их ссор стали происходить чаще: истерзанная тревогой и беспокойством жена в порыве разрешить конфликт с супругом бессознательно все охотнее вымещала злобу на детях, потому что в глубине души знала — после этого муж пойдет на примирение.
— Ну, успокойся. Вот твои игрушки. Целые, — вытаскивая из ведра пластиковую посудку, утешал Ринат дочку, которая теперь лишь тихо отрывисто всхлипывала, смотря на отца робкой подрагивающей улыбкой, пробивающейся сквозь еще не сошедший с лица испуг.
— Конечно! Игрушки он достает. Добрый папа! — выпалила Вика в негодовании. — А то, что семья уже почти год живет на коробках, тебя не волнует?! Да с чего бы тебе волноваться, если ты домой только ночевать приезжаешь, и то через день.
— Не переживай так. Сейчас мы все вымоем, и будут как новые, — не обращая внимания на нападки жены, с теплой улыбкой на лице обратился к дочери Ринат, раскапывая подтухший, раскисший, неприятно липнущий к рукам мусор в поиске провалившихся на самое дно игрушек.
— Посмотри, как мы живем! — не унималась Вика, сверху вниз смотря на сидящего у ее ног и ковыряющегося в мусорном ведре мужа. — Мне губку с моющим средством некуда положить. Это разве кухня?! Полгода прошу розетки сделать!
— Ну, вроде бы все достали, — улыбнулся Ринат дочке. — Пойдем теперь мыть?
Смотря на отца широко раскрытыми блестящими от слез глазами, Даша молча кивнула и последовала за ним в ванную. Вымыв игрушки, они вернулись в зал, где Ринат усадил дочку на диван и, попросив больше не кидать свою посудку в раковину, чтобы мама не ругалась, вновь расположился в кресле. Он был в предвкушении примирения. В последний раз негодование Вики уже не относилось к измене, а касалось обычных их бытовых проблем, и это был еще один верный знак, что она готова простить его. Оставалось только дождаться подходящего момента.
Глава IX
Через некоторое время Вика ненадолго вышла из комнаты, а вернувшись, встала возле шкафа. Заметив это, Ринат поднялся с кресла и, пройдя на кухню, остановился у стола, не поворачиваясь к супруге, которая, до этого интенсивно протиравшая тряпкой вазу, тоже замерла. Простояв пару секунд, Ринат вдруг развернулся и, весь подавшись к Вике, обнял ее сзади за талию.
— Ки-иса, давай помиримся, — виновато-упрашивающим тоном проговорил он.
— Уйди. Я не собираюсь с тобой мириться, — попыталась отстраниться от него Вика, но порыв был настолько невнятным, что Ринату даже не пришлось увеличивать усилия, чтобы сдержать ее.
— Я люблю тебя.
— Езжай к этой девке и с ней развлекайся, — дернула торсом Вика, желая освободиться от объятий мужа, но в этот момент Ринат крепче прижал ее к себе.
— Да нет никакой девки. Есть только ты… Хочешь, я прямо сейчас удалю ее номер?
— Я уже удалила.
— Ну вот и здорово, — по голосу ничуть не расстроившись, а будто даже обрадовавшись, сказал Ринат и, наклонив голову в сторону, в покорном ожидании заглянул из-за плеча в лицо супруге.