Купив в магазине по килограмму макарон с гречкой, две банки сгущенки и бутылку подсолнечного масла, Кристина отправилась к месту своего назначения.
О-ха была самой типичной деревней, устроенной большей частью вдоль одной главной улицы. Улица эта находилась на незначительном ответвлении в десятке километров от шоссе и потому никогда не чистилась. Уже к ноябрю вся она покрывалась сплошным слоем укатанного снега, плавно переходящего в нанесенные с боков сугробы, так что границы дороги невозможно было определить и идущие по обочине пешеходы оказывались перед выбором: или сместиться к проезжающим в пугающей близости машинам, или сойти подальше в сторону, но в таком случае рискуя ненароком по пояс провалиться в засыпанную снегом канаву. С обеих сторон от дороги тянулись ограды больших, в пятнадцать соток участков с жуткими, почерневшими от старости домами и такими же страшными заборами, из-за которых через раз слышалось бряцанье цепей и лай полуголодных собак, с силой бьющихся об ограды и просовывающих в зазоры между калиткой и землей хищно оскаленные морды. Из труб домов еле заметными струйками выходил дым, где-то топилась баня, строение которой напоминало больше сарай для огородного инструмента, а порой кто-нибудь из местных жителей, закутанный в серые бесформенные одежды, в валенках выходил на улицу и, везя за собой санки с двумя здоровенными флягами, уныло тащился к колонке с водой. Если бы гуляющий по О-хе прохожий попытался абстрагироваться от проезжавших машин, то вполне мог вообразить себя, скажем, в семнадцатом веке.
Дойдя до края деревни, Кристина свернула на одну из второстепенных улиц. Нужный ей дом находился в стороне, метрах в четырехстах дальше по дороге, напрочь занесенной снегом, так что даже машины, заезжая сюда, рисковали завязнуть в сугробах. С правой стороны к улице примыкал редкий сосняк, сквозь который можно было разобрать стоявшие на другом его краю дома, а слева нетронутым белым покрывалом уходил вдаль сплошной снежный настил, скрывая под собой деревенский выгон для скота. Улица была пустой: на всем ее протяжении имелось от силы с полдюжины домов, в ограду одного из которых, самого крайнего, совсем обветшавшего, с кривым завалившимся забором, зашла Кристина.
В доме жила известная в определенных кругах N-ска ясновидящая бабка. Ее талант включал в себя такие способности, как определение душевного состояния человека, в том числе действующих на нем порч и приворотов с возможностью снятия последних, диагностика самых различных физических заболеваний, заговоры от болезней, а также предсказание ближайшего будущего в виде расплывчатых многозначительных формулировок.
Посещение ясновидящей бабки было одним из бесчисленных увлечений Кристины, которому она предавалась время от времени, в основном с целью выяснить свое будущее. Причем она нисколько не смущалась тем, что визиты эти зачастую сочетались в ее жизни с сеансами у личного психоаналитика или походами в церковь, так что она в одну неделю вполне могла побывать во всех этих местах, в каждом из которых черпала для себя важные мысли и впечатления. Сейчас же, находясь на перепутье после развода со вторым мужем, она рассчитывала на то, что предсказательница приоткроет ей завесу грядущего будущего, ведь все предыдущие ее пророчества непременно и очень скоро сбывались.
Кристина не пробыла в доме и полного часа, но когда вышла, обнаружила, что все вокруг было уже погружено во мрак. Солнце совсем скрылось за горизонтом, и последние преломленные лучи слабым заревом обозначали место его заката. На улице заметно похолодало: мороз начал неприятно пощипывать оголенные участки тела, вмиг разрумянив Кристине лицо. Потрепав за ухом Трезора — старого и смирного бабкиного цепного пса, она вышла за ограду. Дорога на всем протяжении была в сплошных потемках, и лишь вдалеке, почти на пересечении с главной улицей, у одного-единственного дома горел фонарь, который хозяйственный владелец вывел для освещения наружу.