— А это наш малыш, — умиленно проговорил Каюмов, вместе с другом разглядывая фотографию.
Юрий продолжал улыбаться, никак не комментируя снимки и вообще ничего не говоря по этому поводу: он знал, что молчание было кратчайшим путем к прекращению неловкого для него момента, который, произнеси он хоть слово насчет увиденного, грозил затянуться. Пролистав еще несколько фотографий, Каюмов наконец забрал телефон.
«Что это? — думал про себя Юрий, искоса вглядываясь в друга, пока тот убирал аппарат в карман. — “Наш малыш” сказал он не с оттенком самодовольной гордости или со сдержанной констатацией факта, свойственным в таких случаях мужчинам, а произнес невероятно трогательно, нежно. Неужели Женька действительно испытывает такие сентиментальные чувства к ребенку, которые не у всякой современной матери-то сможешь найти?»
Постояв у парапета еще некоторое время, друзья перешли на другую сторону бульвара, на пешеходную дорожку, примыкавшую к проезжей части, и двинулись по ней в обратном направлении. Разговор их не прерывался ни на минуту: каждый с интересом делился накопившимися у него впечатлениями и мыслями. Но, оживленно беседуя с товарищем, Юрий вместе с тем не переставал смотреть по сторонам в поисках подходящего варианта начать знакомство, для чего они с Каюмовым, собственно, и прогуливались сейчас здесь.
Целью Юрия было найти компанию из двух, в крайнем случае трех представительниц противоположного пола. Он скользил взглядом по проходившим мимо и сидевшим на парапете и скамейках девушкам в поисках потенциального варианта, но приемлемых не находил. Расфуфыренных красоток Юрий отметал сразу: он знал, что покорение подобных типов женщин, купающихся в мужском внимании, требовало немалых материальных затрат, что было для него, да и для Каюмова наверняка тоже, довольно накладно. Но еще более существенное значение имело то, что флирт в этом случае грозил растянуться на два-три свидания без какой-либо гарантии успеха, а это представлялось ему совсем неприемлемым — результат должен был быть сегодня, а по нескольку дней обхаживать девушку ради одной ночи с ней он не собирался. В то же время Юрий не обращал внимания и на совсем уж прискорбные альтернативы, вроде непривлекательных на лицо, потрепанных, зрелых женщин или тех, что обладали откровенно безобразными фигурами. В отличие от того же Рината, который был падок на все, где только имелось больше шансов, не без оснований рассчитывая в крайнем случае повысить привлекательность партнерши принятием значительного количества горячительных напитков, Юрий не мог позволить себе опуститься ниже определенной планки. Если девушка была откровенно неприятна ему, то он не собирался втягиваться в сомнительное мероприятие только ради пустого факта, еще одной галочки. Да и само соблазнение не приносило ему в таком случае никакого морального удовлетворения: в самом деле, в чем же заключалось покорение, если женщина настолько непривлекательна и так истосковалась по вниманию со стороны представителей противоположного пола, что сама готова броситься в объятия первому встречному мужчине? Девушки, которых искал Юрий, должны были быть милыми, но не шикарными; одеты симпатично, но в то же самое время просто и непритязательно; по возможности искренние и открытые, без напускной наглости или надменности. Все эти факторы вместе с множеством других Юрий в той или иной мере учитывал сейчас, но эта работа мозга была совершенно скрыта от его сознания. Он продолжал беседовать с другом на самые разные темы, а вся оценка и выбор подходящих для флирта кандидаток происходили у него исключительно на подсознательном уровне, буквально в несколько секунд, пока он переводил взгляд то на одну, то на другую компанию девушек; что называется — интуитивно.
Каюмов между тем вовсе не обращал внимания на окружающих женщин, полностью положившись в этом на друга. Начать общение на улице с совершенно незнакомой девушкой было для него непреодолимым препятствием, и сейчас он просто вел беседу с Юрием, зная, что тот при случае сделает все необходимое — и подойдет, и разговорит, и заинтересует. Но самым главным для Каюмова с его ущемленным чувством собственного достоинства являлось то, что при знакомстве он всегда держался в стороне, и если девушки указывали от ворот поворот, то это относилось к Юрию, а не к нему. Товарищ брал на себя всю тяжесть вероятного отказа, не давая ему испытать крайне негативных и обидных для эгоцентрической сущности любого мужчины эмоций от осознания того факта, что тебя проигнорировали и отвергли. И гуляя сейчас с другом по набережной, вместо того чтобы потягивать с ним пиво в каком-нибудь баре, Каюмов делал это только по одной причине: он надеялся, что тот сможет организовать себе, а заодно и ему, женскую компанию на предстоящий вечер.