Вспоминая старую историю, Юрий и Ринат то и дело заливались хохотом, передавая свое приподнятое настроение товарищам, которые тоже развеселились сейчас, слушая их рассказ.
— Хах-ха!.. Вот поэтому Вика и старается сопровождать тебя везде, где только можно, — просмеявшись, сказал Юрий. — Потому что ты умудряешься приставать к другим женщинам, даже когда она находится в соседней комнате.
Ринат улыбался словам друга. Да, он был такой, это была его сущность, и он не видел здесь ничего плохого; наоборот — гордился этим.
— Вика всюду ездит с тобой для того, чтобы ты случайно не занялся сексом с кем-нибудь на стороне, — сказал Юрий серьезно, уже вовсе не смеясь, а даже с каким-то сожалением. — Она вынуждена делать это, так же как вынуждена мириться с твоими изменами, ведь у нее нет другого выхода. Ты работаешь, получаешь хорошую зарплату, полностью обеспечиваешь семью, а она безработная с двумя детьми. Она всецело зависит от тебя, и ты просто пользуешься своим положением. Это неправильно… Я считаю, что женщина должна быть свободна. Когда жена зависит от мужа материально, мужчина таким образом властвует над ней, использует ее, даже если сам того не желает, — это неизбежно проявляется в той или иной степени. Для меня это чуждо. Не должно быть материальной зависимости между супругами. Женщина должна быть полностью свободна — только при таком условии возможен настоящий обоюдный душевный союз. Только тогда ты можешь быть уверен — женщина с тобой потому, что действительно любит тебя.
— Теперь все ясно, — весело сказал Ринат. — Тебе нравится, когда женщина командует. Во время секса Оля, наверное, плеткой тебя подгоняет.
— Ха-ха-ха! — каким-то неестественным, чересчур громким хохотом разразился Рукомоев, а следом засмеялась вся компания.
— Хэх, — усмехнулся Юрий, когда хохот друзей стих. — Похоже, у тебя только два варианта: с плеткой ты или с плеткой жена — третьего не дано. Дай-ка я угадаю: когда вы с Викой занимаетесь сексом, то ты подгоняешь ее плеткой.
— Ну, может, не плеткой, конечно… — парировал Ринат, и за столиком вновь раздался дружный хохот.
В этот момент зазвонил телефон: такси уже прибыло, и друзья все вместе стали собираться на выход. Юрий, Каюмов, Легков и Рукомоев тоже решили оставить пивную и поехать назад в квартиру, где было предостаточно выпивки и закуски. Попрощавшись с Завязиным и Ринатом у такси, друзья вчетвером отправились вниз по улице к припаркованному там автомобилю.
Пивная находилась в центральной части N-ска, в стороне от главных дорог, в одном из узких второстепенных проулков. Это был деловой район города, со множеством офисов, магазинов, кафе и без единого жилого дома на километр вокруг. Данное место, днем кишащее машинами и пешеходами, ночью замирало совершенно, и сейчас, в столь позднее время, здесь было уже совсем безлюдно и пустынно. На всем протяжении проулка можно было насчитать от силы человек десять; изредка по дороге проезжало такси, шум которого в тишине ночи казался особенно сильным; обочины тоже опустели, и одиноко стоящий автомобильчик Каюмова был виден от самой пивной.
На свежем воздухе друзья разговорились и, занятые беседой, даже не сразу заметили сидевшую на скамейке недалеко от машины женщину.
Глава XV
— Здравствуй, принцесса! — весело обратился к незнакомке Легков, когда компания поравнялась со скамейкой.
— Здравствуйте, мальчики, — сказала женщина. Она постаралась ответить игриво-кокетливо, но получилось вульгарно-распущенно — женщина была изрядно пьяна.
— Отдыхаешь? — спросил Легков, останавливаясь у лавочки.
— Скучаю, — ответила незнакомка, затягиваясь дымом сигареты.
— Зачем же скучать? Нужно веселиться!..
— Юра, пойдем пока машину прогреем, — сказал Каюмов, которому новая знакомая стала вдруг неприятна, и друзья вдвоем направились к автомобилю, оставив Легкова с Рукомоевым возле скамейки.
На вид женщина казалась возраста лет тридцати пяти. Одета она была вполне прилично: в длинное до колен пальто с воротником из черной лисицы, капроновые колготки и сапоги на низком каблуке. Во внешности ее присутствовало много североевропейского: мягкие совсем русые волосы, очень светлые голубые глаза, белесая тонкая кожа. Она вполне могла бы выглядеть привлекательно, но природная красота ее была вконец испорчена многолетним пристрастием к алкоголю. Испитое лицо женщины было блеклое, без малейшего намека на румянец, и оттого имело какой-то безжизненный и болезненный иссиня-серый цвет. Под глазами у нее темнели черные круги, щеки удручающе обвисли, сформировав большие дряблые складки, спускающиеся вокруг губ до самого подбородка. Лицо ее еще не приобрело того безобразного вида, который имеют совсем конченые пьяницы, но кисти рук уже опухли: на них нельзя было различить ни костяшек, ни вен — они выглядели как вздутые округлые водянистые мешки, обтянутые покрасневшей до бордового оттенка кожей. Движения женщины были медленными, расхлябанными, губы ее расплылись в пьяненькой улыбке, а верхние веки, будто отяжелев, то и дело сползали почти до середины зрачков.