Князь направился прямо к Смоленску. Ходзевич выехал оттуда, и князь верно рассудил, что и свои поиски он должен начать от того же Смоленска.
Князь скакал, не жалея коня. Мрачный, угрюмый, сосредоточенный, он смотрел вперед и не произносил ни слова.
Князь обдумывал свое решение. Если он встретит Ходзевича, то не задумается заманить его в ловушку и пыткой узнать, где он скрывает Ольгу, если она не с ним. Только бы найти этого ляха! Думая так, князь мрачно улыбался. Они вместе служили в Калуге, вместе бражничали, и Ходзевич не подозревает, что он, князь, теперь его лютый враг.
Они скакали уже два дня, на короткое время останавливаясь на постоялых дворах. Все принимали их за польских сторонников и береглись их, как врагов.
Так они доехали почти до Смоленска.
— Это что? — вдруг остановил коня Теряев.
— Где, князь? — спросил Антон.
— Это! — И князь указал на погорелое место — четыре толстых столба от избы и два от ворот торчали из земли, засыпанной углем и сажей.
— Что? Пожарище! — ответил Антон. — Домишко погорел.
— Позови старика! — приказал князь, увидев старика крестьянина, уныло бродившего около погорелого места.
— Эй, старик, подь сюда! — закричал ему Антон.
Старик снял шлык и, кланяясь, подошел к Теряеву.
— Твое, старик, было? — спросил он.
— Мое, батюшка, кровное мое! Ляхи сожгли!
— Какие ляхи?
— А пасечником я тут. Недалеко ульи у меня. Там тоже хатка есть. А здесь изба была, гостей заезжих я принимал. И только однова приехали ко мне ляхи и с ними колымага, а в той колымаге две девушки.
— Девушки, говоришь? — вскрикнул князь, соскакивая с коня. — Ну, дальше, старик!
— Чего же дальше-то? Приехали это они и сейчас велели мне избу очистить. Правда, лях дал два червонца в руку. Я ушел на пасеку, а их пустил. А они вот, глядь, поганые, и сожгли мою избу.
— А куда же они делись? Может, девушки погорели тут?
— Уж это и сказать тебе не могу! Как увидел я пожар-то, взял внучку и в лес убег, да там и притулился, чтобы еще какой беды не было.
Князь вскочил на коня, кинул старику рубль и отъехал от него.
— Вот след, — сказал он, — а что толку?
— А откуда, князюшка, две девушки, — спросил Антон, — коли раньше одна была?
— Эх ты! Да разве лях-то задумается? Понравилась и тащит за косу.
— Так-то оно так! — Антон почесал затылок. — Только куда ж нам теперь путь держать?
— Нам? Вперед! К Смоленску теперь и ехать нечего, а прямо на Москву! Там все узнаем. Надо будет к полякам пристать, к ним пристанем, а его, злодея, найдем и Ольгу возвратим!
Он поехал в Москву, без всяких приключений побывал там и узнал, что войско Жолкевского двинулось на Москву.
«Вот где и искать его!» — решил князь и в тот же день выехал из Москвы, но приставать к полякам не решился: слишком большой изменой казалось ему выступление с ляхами против родных братьев.
Князь поехал в свою вотчину, чтобы набрать денег. Грустной, разоренной представлялась она. Его поместья находились под Коломной, этой станцией всех воров, ляхов и казаков, и никто не проходил мимо богатой усадьбы, чтобы не пограбить и не разорить неразоренного. Люди все разбежались и скрылись по чащам леса. Вотчинная церковь представляла груду развалин, усадьба была вся выжжена.
Антон увидел такое разорение и всплеснул руками.
— Где же это, князь, мы ночевать-то будем?
— Где придется! Разве нам впервой под открытым небом спать? Надо посмотреть только, цела ли казна наша. Слезай да возьми лошадей! — И князь, спрыгнув с коня, пошел на то место, где прежде зеленел роскошный сад.
Теперь там вместо яблонь и груш торчали обгорелые пни, и все место обратилось в пустырь, заросший бурьяном.
Князь прямо и твердо пошел к определенному месту, огромному стволу вековой березы. Ее оголенные ветви уныло протянулись в воздухе. Князь прислонился спиной к дереву и, смотря на юг, стал отсчитывать шаги. Насчитав десять, он остановился и сказал Антону:
— Будем рыть! Уходя отсюда, я спрятал все, что дороже. Возьмем денег и засыплем снова.
Антон вынул саблю, князь взял широкий поясной нож, и они стали торопливо копать землю. Скоро сабля Антона глухо ударилась в железо.
— Стой! Здесь сундук. Окапывай с краев!
Они стали осторожно копать и скоро вырыли большой сундук, окованный железом. Князь снял с груди ключ и отпер сундук.
Грудой наваленные серебряные монеты были тусклы и подернуты зеленью, но, когда князь разгреб их рукой, они сверкнули под лунным блеском.