— Охотники, — сказал он без выражения.
— Обратно в зал! — Валера прикрыл их обоих открытой дверью. В зале его ждала буквально немая сцена из «Ревизора» — кто-то с поднятым стаканом, кто-то с огурцом на вилке, уже поднесённым ко рту, кто-то, наклонившийся над столом, чтобы зачерпнуть салата. Все замерли, глядя на Валеру, и он посмеялся бы, если бы было время.
— Там «Хеллсинг»! — выпалил он. — Вы их вызывали на фуршет или они сами?
Ответить никто не успел. Валера и Лёва едва успели отскочить в сторону, и в зал ввалились охотники, дружно вскинули кресты в воздух, и Валера отскочил ещё дальше, к остальным стратилатам, которые с шипением сбились у стены. Латынь в бормотании охоников мешалась с дневнеславянским: «иже еси… sicut in caelo…», и слушать это было одинаково больно. Вампиры закрывались руками, затыкали уши и могли только отступать. Валере и самому хотелось держаться подальше от крестов, хотя он знал — его это не убьет, если уж даже в святую воду окунуться смог и не умер. Но что-то внутри боялось, помнило о боли и требовало отступать.
Снова раздались выстрелы, кто-то взвыл. К запаху водки и колбасы примешался запах крови.
«Нас всех тут перебьют», — понял Валера. Другим вампирам было ещё хуже, если они даже не защищались. Потом охотникам останется только вытащить тела на улицу, разложить во дворе, чтобы их сожгло тусклым ноябрьским солнцем, и никто никогда не узнает, куда они все пропали. Да и искать кто-то вряд ли будет.
Валера ждал нового выстрела, но вместо этого случилось другое. Феликс Феликсович подхватил со стола миску с оливье и закинул в ряды противников, как будто перекинул волейбольный мяч на чужую половину поля. Кто-то попятился, кто-то оступился, дружное бормотание на миг сбилось в разнологосицу. Феликс Феликсович с двух рук запустил в них бутылками, теперь запахло ещё и спиртом.
— Эй, — возмутился кто-то, — хватит едой кидаться!
Лиля Юрьевна прицельно запустила тарелкой с сыром. Передний ряд охотников отступил на полшага, и кто-то опустил руку с крестом, кто-то сказал: «Да расстреливайте их уже!»
С потолка на охотников рухнул монстр. По рубашке Валера подумал на Василия Ивановича, но в том уже не осталось ничего человеческого. Как в своё время Иеронов, как Глеб раньше, Василий Иванович превратился в тварь с серой кожей, лысой головой и длинными руками. Рубашка треснула на широких плечах, когда он поднял над головой какого-то парня из охотников, взвыл, словно обжегся, но всё-таки швырнул его вперед, под ноги вампирам.
— Сдохнуть тут решили? За мной! Что, охотников первый раз убиваете?
Валера ощутил, как Лёва сжал его руку, и оглянулся на него. Это было лучше, чем смотреть, как Александра Михайловна отрывает голову упавшему перед ней охотнику. В ней тоже оставалось всё меньше человеческого, словно с неё сползала человеческая кожа, открывая существо, очень похожее на то, каким стал Василий Иванович.
— Валер, — глаза у Лёвы были ещё человеческими, но зрачок уже сливался с потемневшей радужкой, — а мы с кем будем?
— Понятия не имею. Ты как хочешь?
— Стреляйте! — командовал кто-то охотникам. — Не давайте им подойти!
Вслед за Василием Ивановичем в толпу обрушился ещё один стратилат, и Валера не взялся бы уже отгадывать, кто это. В нём не было ничего общего с теми на вид людьми, которые совсем недавно сидели за столом.
— Давай, Василич, покажем им, на что способны «красные» командиры!
Строй охотников распался. Они расходились к стенам, пытаясь защищаться крестами и от основной толпы стратилатов, и от этих двоих. Стрелять по ним боялись, чтобы не попасть по своим же. Василий Иванович облизал кровь с длинных когтей и неуловимым жестом сцапал за шею ещё одного охотника.
— Они всех их перебьют! — выдохнул Лёва.
— Кто и кого?!
— Дави кровопийцев! — рявкнули из рядов охотников. — Чтоб ни один не ушел!
Они словно этого и ждали, бросили арбалеты. Василий Иванович потянулся за одним, с шипением отдернул руку:
— Осина. Сволочи, всё учли!
Охотники выхватили мечи, такие, что хоть сейчас в исторический фильм, отливающие серебром, Валера был уверен — настоящим. С крестами в одной руке и мечами в другой, они двинулись на вампиров. Тем отступать было некуда.
Валера смотрел, как стратилаты — все! — теряют людской облик. Как Лиля Юрьевна не хуже Василия Ивановича уклонилась от меча, поднырнула, пробила когтями грудь молодому охотнику. И это было неправильно — что люди умирают в борьбе, в которой не могли выиграть. Или могли? Крик вампира было не перепутать с человеческим. Этот почти звериный вой не могло издать нормальное горло. Ни один раненый человек не загорелся бы. Другой стратилат, не понять кто, отступал, зажимая рану на плече.