Из бункера они выбрались уже под утро, но всё ещё в безнадёжную ноябрьскую темноту. Стратилаты словно растворялись в ней, один за другим исчезая в переулке. Ледяной ветер тащил по земле белую вуаль позёмки. В кармане у Валеры похрустывал список людей, которых ему предстояло сделать своими пиявцами. Феликс Феликсович на минуту задержался рядом с Валерой.
— На вашем месте, — сказал он, — я бы больше не ходил один. Охотники знают о вашем уникальном даре и точно попытаются его отобрать. Сопротивляться вы не сможете, и будет печально. Агриппина Павловна уже прижилась у нас.
— А вы свою плиту в Эрмитаже храните? — невпопад уточнил Валера, и Феликс Феликсович тоже поспешил исчезнуть.
— Пусть не переживает, — сказал Рита и взяла Валеру под руку. — Я если что любому голову оторву за тебя.
— Ты говоришь так, как будто уже убивала людей, и это так просто, — мрачно отозвался Лёва.
— Ха! — фыркнула Рита. — Если бы только Валера мне позволил…
— Давайте больше не будем о трупах и убийствах, — устало попросил Валера. — Рит, мы тут все, конечно, вампиры, но, правда, хватит уже. Давайте лучше решим, что завтра делаем. Выходной же.
— И в этот выходной вам бы съездить в Москву и обратить кого надо, — напомнила Рита серьёзно. Валера пожалел, что пиявцев оставили в зале во время обсуждения. Права голоса им не давали, но слышали они всё.
— Даже не начинай! — огрызнулся на неё Лёва. — Я не буду никого кусать.
Валера ускорил шаг, увлекая за собой Риту.
— Хватит споров, — попросил он, но этих двоих было не остановить.
— Потому что ты не ценишь дар, который тебе достался! — Рита оглянулась на Лёву, жмурясь от колючего снега. — Я бы на твоём месте всё сделала и ещё постаралась бы побольше статусных пиявцев к рукам прибрать. Это ты совестью зря страдаешь.
— У тебя-то совести нет, — согласился Лёва. — Сначала с Глебом крутила, теперь с Валерой… Как ты говоришь, побольше статусных мужиков прибрать, да?
— Да замолчите уже оба! — попросил Валера, и Рита тут же сжала губы. Зато Лёва огрызнулся:
— Валер, хватит уже за неё заступаться! Ты что, не видишь, какая она?
«Мне всё ещё молчать?» — уточнила Рита.
«Да».
— Она нормальная, — сказал он вслух, хотя и сам уже в этом сомневался. Рита куда лучше вписалась бы в общество стратилатов, чем он сам. Хорошо ещё, что он пока мог её остановить. — И хватит об этом. Я тебя как друга прошу.
— Ну, если только как друга, — хмыкнул Лёва и чуть отстал, шагая следом.
До Ритиной квартиры добрались к семи утра. Уже начинало рассветать, и в домах местами загорались окна. Несмотря на выходные, нашлись любители ранних подъёмов.
— Валер, а тебе не надо домой? — спросила Рита. — В смысле, чтобы твои родители тебя не искали.
— Надо, — согласился Валера неохотно. Надежда поспать таяла, как кусок сахара в горячем чае. Сначала пришлось бы врать, где он был, потом слушать, что слово нарушать нельзя, и что мама волновалась. Нет, родителей Валера любил, но иногда хотелось, чтобы они были счастливы как-то отдельно от него. Чтобы ему ради их счастья не надо было приходить домой вовремя, или не общаться с Ритой, или учиться только на пятёрки. От этих мыслей был один шаг до того, чтобы попросить Риту их укусить, и Валера старательно отгонял соблазн подальше.
— Тогда свяжись со мной, как отдохнёте, — предложил он. — Попробуем провести выходной как-нибудь прилично.
— А нам сочинение на каникулы задали, — припомнила Рита. — Про образ Сони Мармеладовой в романе.
— Да, — согласился Валера обречённо. — Значит, будем сочинение писать. Ну, до встречи.
Он развернулся, сунул руки в карманы и зашагал домой, шаркая ногами по тонкому слою снега. В неаккуратных бороздах следов за ним серел асфальт. Идти домой не хотелось. Валера представлял себе расстроенное лицо мамы, и с каждым шагом на плечи словно наваливалась каменная плита, потяжелее стратилатской.
«Рита, — сказал Валера мысленно, — а может я всё-таки к вам?»
«Отвали, мы тут заняты», — отозвалась она резко и попыталась оборвать разговор. Но Валера уже видел — то ли её глазами, то ли со стороны, — как медленно и неохотно двигается к ней Лёва, протягивает руку, отращивая на второй длинные чёрные когти.
«Откажись! — приказал Валера настолько чётко, насколько был вообще способен. — Откажись и не смей даже шевелиться, пока я не вернусь!»
Сам он бросился обратно со всей доступной скоростью, и через пару ударов сердца оказался в их квартире. Вовремя. Лёва уже стоял перед Ритой, протягивая ей окровавленную ладонь.
— Да я не хочу! Не надо, я передумала!
Это не работало. Валера сбил Лёву с ног, и они рухнули на пол в тесном коридорчике.
— Валер… — Рита смотрела на них сверху. — Я правда не хотела. Это случайно вышло. Я…
— Кому ты пытаешься врать?
Лёва чуть не стряхнул с себя Валеру, когда он отвлёкся на разговор. Валера сам ещё слишком хорошо помнил, как это, когда у тебя попросили твой дар. И если даже отказ ничего не значил, тогда или Лёва снова должен был умереть, или…
— Валер! Я… ну он всё равно не хочет стратилатом быть, а я хочу! Я задолбалась тебе подчиняться!
Валера наконец смог завернуть Лёве руку за спину, так удерживать его на полу было проще, и он даже смог посмотреть на Риту.
— Снимай комсомольский значок, — сказал он ей. — Иди на кухню, отдерни шторы и жди восхода. Он скоро, Лёвку я это время как-нибудь удержу.
— А я?
Валера не отвёл взгляд.
— А ты знала, с кем связываешься. Кстати, мою кровь ты почему не потребовала?
— Они сказали, это не возм…
Рита замолчала так резко, словно ей выключили звук, но этого было достаточно. «Они сказали». Вряд ли другие пиявцы стали бы такое обсуждать, по крайней мере, рядом с хозяевами. Значит, Рита общалась с кем-то ещё, а охотники неделю бродили по Куйбышеву без присмотра.
Жалеть о смерти двух стратилатов Валера не собирался, хотя и старался не думать о них, как об Александре Михайловне и Осипе Эмильевиче. Просто ещё два стратилата, которые тоже умерли из-за него, хоть и не от его рук.
— Значок на пол, — отчеканил Валера.
Приказом, таким, чтобы спеленать пиявца по рукам и ногам, лишить воли и заставить только выполнять чужие желания, это всё ещё не было. Рита почувствовала. Сделала вид, что собирается отстегнуть значок, пятясь к двери, и вдруг одним прыжком вылетела на площадку. Потом раздался топот ног по лестнице и громкий хлопок входной двери — и тишина. Лёва затих, ткнулся лбом в пол и замер. Валера похлопал его по плечу.
— Ты как?
— Лучше. Как ты узнал, что если она уйдёт, то мне больше не надо будет… — Лёва резко вдохнул, словно боролся с болью, — это делать?
— Я не знал, — честно признался Валера.
Он только надеялся, что так будет, а ещё надеялся, что у Риты хватит ума больше не показываться ему на глаза.
— Просто догадался.
— Феликс Феликсович не зря говорил, что ты быстро учишься, — Лёва сел и привалился спиной к стене, вытянув ноги через узкий коридор.
Валера сел напротив, так было удобнее разговаривать, а тем хватало.
— Думаю, нам стоит исчезнуть, — сказал он. — На какое-то время. Пусть Рита свои документы отсюда заберёт и убирается куда подальше.
— Куда? — спросил Лёва без малейшей надежды на что-то хорошее. — И зачем? У тебя школа, у тебя родители…
— Школу закончим, конечно, — сказал Валера, — куда в наше время без образования. А родителям лучше будет считать, что я учусь в Москве. Устал врать и ходить к ним через окно.
— В математическом лицее, — подсказал Лёва. — Номер сто двадцать один. Не уверен, правда, что он существует.
— И это не важно, — Валера попытался улыбнулся, но улыбка как-то не получалась. — Плоткин сделает мне какую-нибудь официальную бумагу, чтобы выглядело убедительно. Скажем, что из той школы лучше берут в МГУ.
— Снова врать, — подсказал Лёва.
— Последний раз, — пообещал Валера и сам себе не очень-то поверил. Нельзя быть честным, когда приходится прятать от людей большую часть себя. — Сам буду учиться в другом районе, а жить… Мне показалось, что ваша охотничья база вполне ничего. Особенно когда туда раскладушки принесли.
— А Валентин Сергеевич?
— Уедет. Чтобы не сесть в тюрьму по обвинению в воровстве, — объяснил Валера. — Дальше о нём пускай охотники заботятся. В нашем городе такого безобразия больше не будет.
Он вопросительно взглянул на Лёву, проверяя, как ему это «нам». Стратилаты категорически не могли сотрудничать друг с другом. Делёж территории или борьба за власть — что-то заставляло их спорить даже тогда, когда надо было действовать слаженно. Но Лёва только кивнул.
— Договорились. Как-нибудь уживёмся в одном городе?
— Конечно, — подтвердил Валера и протянул ему руку. — Мы же друзья.