- Ну, вокруг меня по-прежнему психушка... ты нашел что-нибудь?
Я больше не мог сдерживаться, и дело тут было уже не в простом любопытстве. Мне была нужна, необходима вся информация об "Анете", которую смог достать Леонард.
Мне нужно было знать, что случилось.
- Да, приятель, - тяжело вздохнул Лео, - но я не уверен, что мне следует, тебе все это отдавать...
- Дай угадаю: здесь стряслось что-то ужасное?
- Не то слово! Хоть фильмы снимай. Вот я и стремаюсь - одам тебе все что я надыбал, а ты, от ужаса, - Лео покрутил указательным пальцем у виска, - того.
- Если ты не заметил, я уже давно "того".
- Твоя правда, - нехотя признался мой друг. - А, черт с ним! Сейчас приду - все в машине.
Удивительно, как медленно течет время, когда мы чего-то ждем! Лео не было минут десять от силы, но мне, сгорающему от нетерпения, эти минуты показались часами.
Наконец, у меня на коленях оказалась старая картонная папка. Толстая и пыльная. Лео, заняв свое прежнее место, поморщился:
- Я взял это из архива. Ребята там так себе, но едва я вытащил парочку изображений с мертвыми президентами, они тут же нашли все необходимое.
Папка была перевязана старым, потемневшим от времени, шнурком. Я потянул его на себя, чувствуя, как учащенно забилось сердце.
Внутри были вырезки из газет. Мягкие, пожелтевшие. Я бережно положил папку на диван, не в силах отвести взгляд от ее содержимого.
- Тут даже письма есть, - тихо сообщил Лео.
Интересно, куда подевалась его вечная беззаботность? Он выглядел гораздо старше и серьезнее, однако я, занятый вырезками, не обратил на это никакого внимания.
А зря.
Если верить городскому архиву, "Анте" был построен столетие назад. Тогда он назывался "госпиталем Святого Михаила", и душевнобольных лечили там исключительно за счет государства. Занимался госпиталь, так называемыми "тяжелыми случаями": шизофренией, маниакально-депрессивными психозами, диссоциативным расстройством идентичности - людей, страдающих этими болезнями, в лучших традициях прошлого, запирали в стенах психушки, не заботясь о их дальнейшей жизни.
С глаз долой - из сердца вон. Как это похоже на людей.
- Там не очень интересно, - нетерпеливо цокнул языком Лео, - нудная статистика: налоговые отчеты, количество пациентов, персонал - тоска зеленая. Лучше переходи сразу к закрытию. Вот там будет мрак.
Вспомнив об Эмили, я оторвался от папки:
- Готов поспорить: оказалось, что врачи чокнутые садисты?
- Неужели, все настолько предсказуемо? - улыбка Леонарда вышла фальшивой. - А знаешь, как это выяснили?
Он подался вперед, словно желая сообщить мне некую тайну. Кровавую, страшную тайну этого проклятого место. Тайну, которая заставила весь мой мир сузиться до точки. Я помню, как билось сердце в висках, помню дыхание с запахом мяты, когда Лео зловеще прошептал:
- Бунт, приятель, почти все в нем сгинули
***
Страх.
Удивительно, на что способно чувство страха. Будучи сильной, отрицательной эмоцией, оно целиком подчиняет себе весь наш организм.
Когда я, схватив папку, не задумываясь о реакции Лео, помчался наверх, мое чувство страха вызвало повышение уровня надпочечных гормонов. Именно в надпочечниках происходит выработка адреналина, который, в свою очередь, учащает биение сердца, и расширяет зрачки.
Под действием чувства страха, я бежал быстрее, чем когда-либо. Я мчался по лестнице так, словно за мной гнались черти из самой преисподней. Мне нужно было увидеть Эмили. И ничто в тот момент не смогло бы остановить меня.
Я должен ее защитить.
Аркан что-то закричал мне вслед, когда я, ураганом, пронесся вперед по коридору, к своей двери, но мне не было до этого никакого дела.
Я должен ее предупредить.
Дверь чуть не слетела с петель. Кажется, я открыл ее с ноги. По-прежнему не обращая внимания на Аркана, который даже вскочил на ноги от возмущения, я захлопнул дверь, не задумываясь о том, что медбрату она совсем не помешает войти.
Эмили была на месте.
- Дэвид?! Что с тобой?! - всполошилась она, видя мое раскрасневшееся лицо.
Я позволил себе отдышаться, согнувшись по полам. В боку кололо, перед глазами плыли разноцветные пятна, сердце билось как сумасшедшее.
- Вот, - наконец выдохнул я, подняв руку с папкой, - я знаю, что случиться...
- Что-то очень плохое, да?
Она подошла совсем близко, почти вплотную к зеркалу, словно желая проникнуть из своего мира прошлого в мой. Как же мне хотелось дотронутся до нее!
- Да, - просто кивнул я, отводя взгляд.
Эмили засмеялась. Тихо. Печально. Обреченно.
- Не томи: рассказывай.
Вздохнув, я открыл папку, чувствуя себя судьей зачитывающим смертельный приговор: