Тяжело вздохнув, я присел на одну из кроватей. Незнакомка осталась стоять, глядя на Тимея с восхищением.
- Чем вы занимались до недавних событий? - старик сел напротив, внимательно разглядывая мое лицо.
Мне стало неловко.
- Я профессор-семиотик.
- О, почти коллега! - он поправил очки. - Я тоже занимался исследовательской деятельностью, молодой человек. Посвятил этому всю свою жизнь. Мы были смелыми радикалами. Были молодыми.
Тимей горько улыбнулся, но взгляд его сделался далеким. Скорее из вежливости, я спросил:
- Исследовательской деятельностью какого рода Вы занимались?
- В основном, психология. Иронично. Не правда ли? Я с самого юношества заинтересовался этой наукой. Возможность понимать саму сущность психических явлений, научится управлять ими - одна только мысль об этом вдохновляла. Я много работал, жертвуя семьей и друзьями. И вот однажды, - лицо старика помрачнело. - ко мне в кабинет постучались. Человек, пришедший тогда, полностью изменил мою жизнь. Мне предложили место. Высокотехнологичный исследовательский центр. В коллегах - лучшие из лучших. Я должен был просто работать в указанном направлении и не задавать вопросов. Конечно, я согласился! Я был счастлив. Мы изучали возможности человека. Вместе с нейробиологами исследовали возможности человеческого мозга. Вы слышали когда-нибудь о Филадельфийском эксперименте?
- Вроде бы, - я задумался, пытаясь вспомнить. - это исследования, происходившее на военной базе, верно? Главной целью было обеспечить невидимость корабля, но в какой-то момент, он просто исчез. А затем появился в районе Норфолка.
- Именно, - кивнул Тимей. - мы должны были продолжить эксперимент. Весь экипаж, находившейся на том корабле, после инцидента был признан невменяемым. Мы должны были понять, в чем же была ошибка. Как это произошло. Найти способ влиять на сами мысли людей. На сколько я могу предполагать, мы были не единственной подобной исследовательской группой. Однако, именно у нас в эксперименте были задействованы непосредственно люди с психическими отклонениями. К нам поступали те, от которых отказался весь остальной мир. Те, которых все ровно не хватились бы. И то, что мы творили...
Голос старика дрогнул, и он замолчал. Пытаясь совладать с собой Тимей отвернулся. Где-то в коридоре раздался крик, а затем раскатистый смех, и я вздрогнул, совершенно забыв о том, где нахожусь.
- Мы творили ужасные вещи, молодой человек, - наконец произнес бывший ученый. - но мы свято верили, что это все для общего блага. Конечно, на кого мы работали, мы не знали. Но разговоры шли. Правительство. Только у него есть столько возможностей. А значит, мы работали во благо страны. В последнем, для меня, эксперименте, объектом исследований была девушка. Ей совсем недавно исполнилось двадцать. Ее поместили с острой социофобией. Бедняжка боялась людей. Вплоть до панических атак. Нашей целью было узнать, как сильно способно идеальное влиять на материальную составляющую нашего мира. Мы работали три месяца. Пока не случилось это...
Старик опустил взгляд на свои руки. Он не хотел видеть мою реакцию. Ему было тяжело, стыдно об этом говорить:
- Она переместилась. Исчезла с лабораторного стола. Первый наш настоящий прорыв! Но затем мы обнаружили, что с ней случилось на самом деле... она застряла в стене. Буквально вросла в нее. Как она кричала! Мне никогда не забыть ее криков. Криков! - он спрятал лицо в ладонях. - тогда для меня все и закончилось. Я заявил, что увольняюсь. Наивный! Они так просто меня не отпустили. Они затолкали меня сюда. Чтобы я всегда был у них под боком. Ведь именно здесь, - он наконец поднял на меня глаза, чтобы сказать то, что я уже давно ожидал. - именно здесь и проводят эти исследования.
***
Все это лишь эксперимент.
Как банально. Как пошло. В лучших традициях жанра ужасов! Я возбужденно мерил шагами маленький пятачок чужой палаты. Воспаленный мозг напряженно думал.
- Скажите, - наконец остановившись, я посмотрел на старика. - получается, что каждый здесь всего лишь подопытный кролик?
Он устало кивнул в ответ:
- Со времен моего заточения они продвинулись довольно далеко, взять хотя бы Беатрис, - старик перевел взгляд на женщину, о которой я, сказать по правде, уже забыл, - она, можно сказать, консультируется у меня уже давно.
- Я пришла к профессору, когда впервые почувствовала это, - падала голос Беатрис. - Я теперь многое знаю, потому что я чувствую.
- Вы ведь слышали про эмпатию, молодой человек?