— Не поэтому, конечно, — засмеялся старичок. — Вот видишь, и я как следует не могу тебе ничего объяснить… Тогда он уже был епископом, а епископ, если кого ударит, то его за это лишают священного сана. А для Святителя Николая сан был дороже всего! Твоему-то бывшему мужу, если он кого ударит, что за это было?
— Да ничего ему не было никогда! — засмеялась ассирийка, которой по сравнению с её нынешним положением даже жизнь с карманником и драчуном показалась чем-то забавным. — Правда, мало я с ним прожила. А вот любимого моего за то, что он кого-то стукнул…
Ком в её горле не дал говорить — вместо слов вырывалось клокотание, и вдруг женщина зарыдала, хотя раньше слез у неё не было. Как будто вчера она была рядом с Тиграном, разлука с которым сломала им жизнь… «Дело не в его драке, а в том, что я разрешила убить нашего с ним ребёнка!» — резко одёрнула себя Семирамида. Жизнь могла бы быть совсем иной, — подумалось ей, — и не бомжихой, а принцессой она была бы с тем, кто любил её и кого любило и сейчас её сердце до такой степени, что от одного воспоминания о нем больная старуха вдруг стала красивой. А старичок как будто видел все, что происходило в её душе.
— Смотрю, ты меня поняла, — сказал он. — Так вот, Святителя Николая тогда Собор лишил сана за то, что он всего лишь раз в своей жизни ударил человека — за то, что тот ломал людские души своим красноречием…
— А чем уж так плохо было его учение? — спросила ассирийка, мало понимавшая в тонкостях богословия.
— Как тебе объяснить… — задумался её собеседник. — Христианство — это религия, которая учит тому, чего по всем законам человеческой логики не может быть: что Сам Бог для того, чтобы спасти людей, во Христе соединился с человеческой природой. Мыслившему логично Арию казалось, что намного правильнее будет верить в то, что во Христе воплотился лишь один из высших духов, великий, но сотворённый. А Святитель Николай сердцем чувствовал то, что Церковь поёт в одном из песнопений: «не Ходатай, не Ангел, но Сам Господь воплотился»… Но не было у него слов, чтобы опровергнуть ученейшего богослова его времени, вот и нанёс он пощёчину…
— Получается, что от бессилия? — вздохнула женщина.
— От человеческой немощи, в которой совершается сила Божия. Его поступок был так необычен, что привлёк внимание всех отцов Собора; они начали ещё тщательнее искать возражения еретику и нашли их. А многим из них были видения от Господа, после которых Святитель Николай был оправдан и восстановлен в своём архиерействе.
— А у меня были видения от Господа? — воспользовалась возможностью узнать мнение такого знающего человека ассирийка и рассказала о том, что видела, и что этому предшествовало.
— Давай только без обид, но это называется делирий, — улыбнулся старичок. — Думаю, что тебе тогда не повредил бы галоперидол. Но Бог и зло обращает ко благу; выводы ты из всех этих вещей сделала верные, раз перестала пить…
— То есть это не духовные видения? — обиженно спросила Семирамида.
— Давай разберёмся, что значит духовные, — засмеялся её собеседник. — Есть мир рядом с нами, который мы не видим, и это большое благо для нас, потому что человек в повреждённом его состоянии не может без опасности для себя видеть мир духов. Изменения, которые люди производят в своём теле наркотиками, алкоголем, голодом, чем-то ещё могут дать им возможность видеть какие-то фрагменты духовного мира, но, как правило, тёмной его части. Это разрушительно для человека, который имеет грубые грехи; у него может развиться хроническое психическое заболевание. И вообще не нужно искать мистических видений. Разве хоть один раз в Священном Писании говорится, что тот, кто их не имеет, несовершенен? Там написано, что совсем другое представляет подлинную ценность для человека: любовь к Богу и ближним, чистота сердца.
Он не раз так с ними говорил. Рассказывал и про трёх дочерей одного неплохого, но не особо морально устойчивого человека, который после того, как разорился, начал думать, как бы ему пристроить их куда-нибудь содержанками, если не похуже… И как Святитель Николай ночью тайно постучал в окно его дома и бросил туда свёрток с золотыми монетами. Непутёвый отец распорядился ими правильно, выдав замуж старшую дочь, и архиепископ бросил ему через какое-то время второй, устроивший судьбу средней девушки, а затем и третий, который помог младшей…
— Волшебная сказка — стук в окно три раза и нежданный подарок, меняющий жизнь из беспросветного мрака к солнечному свету! — задумчиво сказала Семирамида. — Но это лишь сказка, разве так бывает в нашей обычной жизни?