Да только Ни виду не подает, слушает, кивает, иногда удивляется – ровно настолько, чтоб еще больше принялся князь хвастать да болтать.
Сама-то Ниив все подумывала, как бы вызнать что, что ей уйти потом поможет – да только к тому времени, как показалась княжья усадьба, успел рыжекудрый удалец влюбиться в девушку. Ну, или ему показалось, что влюбился – со хмельных глаз он громко возвещал, что нашел себе в лесу желанную подругу, и что никуда не пустит свою добычу, покуда не ответит она ему взаимною лаской и не согласится быть его женой.
Настойчив рыжий лорд был да упрям, как только рыжие бывают упрямы – и не слушал возражений. Ниив быстро поняла – говорить тут бесполезно, думать надо. А самое что недоброе – отнял князь у девушки золотой клинок, подивившись красоте и необычности его, заявил, мол, приданым будет.
Велел со своим копьем в отдельной каморке при оружейной схоронить – копье у него и самого было колдовское, не от удали небывалой рыжий князь на охоте неудач не знал, а от того, что копье тоже чаровное, зверя само разит без промаха, лишь направь да не струсь. Ну, трусом-то он и не был, хотя и зазнайкой да гулякой всяк его признавал.
Опечалилась да разозлилась Ниив, что ее не спросившись, да еще при живом-то супруге, снова замуж пророчат, а то и, страх сказать, вовсе даже не замуж, а так, удаль молодецкую потешить!
Но да виду снова не подала – толку-то!
Вот провели ее в комнату, вот усадили на богатое ложе, выдали одежды всякой, купальный чан с водою теплой, травами благоухающей, водрузили, яств лакомых принесли – а дверь снаружи подперли да юного воина с копьецом поставили – сторожить.
Хозяин сам с товарищами да домашними пировать по поводу удачного лова направились, а Ниив ждать да думать осталась.
Сперва, не будь глупой, девушка и искупалась, и поела, и чистую-новую рубашку натянула – а вот дорогие наряды не тронула. Думала, думала – ну и надумала. Дождалась глубокой ночи, когда уснул ее незадачливый сторож, взяла разрыв-траву, помахала крест-накрест на засов, прошептала нужные слова – и тут же засов рассыпался в прах. Прокралась она к оружейной – клинок свой золотой вызволять. И там запоры легко и просто все отомкнула синяя трава. Вот и клинок золотой, вот и копье зачарованное… и еще всякого снаряжения разного. Ниив, не будь простушкой, быстренько переоделась в мужское охотничье платье, волосы собрала в узел по-воински, шпильку-шип вплела так же, как юноши делают, сама в плащ закуталась, чтоб фигуры толком не было видать, погуще складки на плече собрала, серебряной фибулой закрепила. Клинок золотой к поясу, копье в руку – глядь, и не отличить от воина-дружинного, по первому году от совершеннолетия которые! Уже не таясь, прошла по коридорам – запасов в сумку дорожную покидала, свои старые вещи хотела забрать тоже, чтоб на первой же стоянке их в костре сжечь.
Парень-соглядатай так и не проснулся, к слову – зато, уже собираясь уходить, услыхала Ниив тихий плач в темном самом углу. Девичий плач при том. Услышала и рыдающая шаги, вскинулась:
– Кто это тут? Хинви, ты это, что ли? Чего эту перепелку бессмысленную не сторожишь?
– Я, – низким голосом, подражая мужчине, отозвалась Ниив. – Чего это я сторожить ее должен, когда все вино пьют да кабанятину печеную уплетают? А ты чего тут сидишь?
– Да чего! Поймал себе какую-то пичужку, скотина рыжая! Жанюсь, мол, на ней! Клинок золотой в приданое возьму! Люблю, говорит! Поганец подлый…! Что я столько лет жить без него, лешего неверного, не могу, ему наплевать! Баб всех с округи уже перелапал, а на меня хоть бы взглянул! Пойду вот, прирежу эту его девку лесную, и пусть хоть казнит на утро – сил никаких нету уже! И ведь, Хинви, ну скажи, скажи, чем она-то лучше? Посмотреть – так один в один с лица как я!
Вышла тут из угла говорящая – Ниив смотрит – и в самом деле, как сестра, на нее похожа девушка!
– Не плачь, – говорит Ниив. – Не соперница она тебе, не хочет за князя идти, плачется, отпустить просит…
– Ну так и отпусти! Хинви, родной, выпусти ее! Хочешь, я скажу, что это я сделала?
– Слушай, у меня идея получше – вот тебе ее тряпки. Князь наш пьян был, как девчонку-то подобрал, а с лица вы и в самом деле похожи. Скажи, что ты – это она и есть. Да еще скажи… в общем, что карлики на усадьбу набегали, поворовать – и что…