1
Небо жёлтое, его еще не закоптило дымом. За верхушками деревьев оно светится особенно сильно. Кажется, вот-вот должно взойти солнце. — Бекки, ты же знаешь, что я не вернусь! Я не в том состоянии, чтобы ссорится еще и с тобой, пойми меня, мне просто нужно время! — в слезах прошипела я. Связь была ужасной, да и автобус мчался, кажется, с неприсущей ему скоростью. Я ничего не могла разобрать из слов Ребекки, кроме того, что я не должна была уезжать и что мы во всём разберемся, как только она вернётся с отдыха в Майами. Но мне не хотелось слушать ее и я просто отключила телефон. Сейчас я не в состоянии решать проблемы, я слишком часто пытаюсь стучать в дверь, за которой абсолютно пусто. Бекки поддерживает меня, всегда. Но я чувствую, что она не понимает всего ужаса, творящегося в стенах моего дома. И вообще, мне кажется, такое сложно понятно человеку из любящей и обеспеченной семьи. С 9 лет Бекки жила с отцом, но я никогда не интересовалась, где ее мать. Мне казалось, что так и поступают лучшие друзья: не тревожат старые раны. Отец Ребекки, мистер Олфорд, на первый взгляд производит впечатление непреклонного и отчасти сурового человека, что присущего людям его профессии, но каждый раз, когда я появляюсь в их доме, мне кажется, что я его родная дочь. Он интересуется всем происходящим в моей жизни, предлагает свою помощь в проектах по истории. Он настоящий специалист в этом. Однажды, сидя за столом вместе с мистером Олфордом и Ребеккой, он рассказывал с особым трепетом, что в юности мечтал, вопреки воле родителей , переехать куда-нибудь подальше из Сиэтла и поступить на исторический факультет. Но, по словам Бекк, ее бабушка и дедушка были людьми старой закалки и считали, что история — недостаточно прибыльное дело, чтобы обеспечивать будущую семью, поэтому по решения родителей мистер Олфорд получил юридическое образование и после окончания университета удачно практиковал это дело. Мои размышление о подруге и ее отце прервала подошедшая ко мне девушка. — Может быть, вам принести что-нибудь пере.. ? — Не думаю, что это хорошая идея. Сколько осталось до Редмонда? — перебив девушку, нервно выпалила я. Ночные переезды - не моё. — Не больше десяти минут.
2
Запах детства. Это первое и, наверное, лучшее, что я чувствовала за последнее время. Любимый Редмонд. Спокойствие этого небольшого, но со своей историей городка всегда меня завораживало. Центр Редмонда, как и в любом другом американском городе, отличается от остальной части. По одну сторону болото, по другую речка, по третью озеро. Недалеко, насколько я помню, главный городской рынок, куда местные фермы привозят свою продукцию, но открыт он только с поздней весны по осень. В детстве, когда бабушка забирала меня на осенние каникулы, мы очень часто приходили туда. И неудивительно, что теперь запах свежего мёда ассоциируется у меня именно с этим местом. Бабушка все же встретила меня на вокзале, не послушав моих просьб этого не делать. Я всегда переживаю за ее здоровье, несмотря на то что ее внешность и поведение никогда не выдавали ее возраст. Грейси, так она приказала мне ее называть, всегда умела себя подать и не показывала виду, что ей тяжело справляться самой. Но я прекрасно понимала, какой бы сильной и мудрой эта женщина не была, годы берут свое. — Эдисон, это ужасно! Твои родители оборвали мой телефон, — без приветствия начала бабушка. — И я по тебе соскучилась, бабуля. Я надеюсь, ты им не сказала, что я еду к тебе. — Нет, но мне, видимо, придется, если я ещё раз услышу, как ты меня называешь бабулей. Не дав мне ничего ответить, Грейси просто подошла ко мне и обняла. И в этот момент я почувствовала, как тысячи мурашек побежали по моему телу, а ноги слегка подкосились. Как же я скучала по этим знакомым рукам, голосу и даже парфюму, который она вечно использовала на зло дедушке. Мне не нужны были ни ее приветствия, ни слова о том, как она по мне соскучилась. Эти объятия точно описали все. Я ей безумно благодарна, что она не пытается у меня ничего выпытать. Хотя, наверное, ей и не нужно было ничего спрашивать, она все и так знала. Старенький, повидавший жизнь форд Грейс ехал по запылённой дороге. Бабушка, не изменяя своим привычкам, включила одну из известных песен Синатры и стала увлеченно подпевать. Я знала все ее приемы, которые она использовала, чтобы отвлечь меня от дурных мыслей, но сейчас мне просто хотелось молчать и любоваться всем тем, что я так любила в детстве. Дом Грейси остался точно таким же, каким я его помню семь лет назад. Самый простой двухэтажный дом в американском стиле. Но, правда, сейчас он выглядит не таким и большим, каким мне казался раньше. Сад значительно опустел после смерти дедушки, но живая изгородь, давно потерявшая свою форму, стремилась усеять всю свободную площадь сада, а одна из дощечек на фасаде крыши, кажется, вот-вот рухнет. Бабушка открыла дверь. Как я и предполагала, внутри ничего не изменилось за это время. Мне даже показалось, что я почувствовала запах отменной пастилы Грейси, которую я так любила раньше. — В твоей комнате тоже ничего не изменилось. Я только принесла свежие цветы утром, — немного робко, как будто зная, о чем я думаю, сказала бабушка. Она не хотела перебивать мои мысли. Я начала подниматься по лестнице на второй этаж, аккуратно проводя рукой по семейным портретам на стене. Дедушка с бабушкой. Я с дедушкой. Я с родителями. Резко отдёргиваю руку. Поднявшись на последнюю ступеньку, мне на миг показалось, что я забыла, в какой стороне моя комната. Но бабушка шла прямо за мной и легонько подтолкнула рукой в правильном направлении. Я вошла в комнату, еле сдержав слезы. Грейси подготовилась. Протёртая пыль, чистое постельное белье, коробка конфет на подоконнике и мои любимые васильки. Мурашки опять пробежали по всему телу, я остановилась на секунды и в моей голове быстро, едва уловимо проскользнула мысль, что семь лет назад мне стоило остаться в этом доме навсегда.