может быть, он просто приехал к бабушке перед выпускнм классом, а самое главное, что это за друзья, вижу их впервые.Дойдя до дома, я увидела, что на кухне горел свет: незамеченой в дом не войти. Я знала, что должна извиниться перед Грейси, но почему-то внутренний голос мне твердил, что я невиновата. В доме играла излюбленная бабушкой композиция Синатры, и я почувствовала запах своей любимой выпечки и фирменного Редмондского кофе. Это был хорошой знак: знак того, что бабушка не злиться. Я встала в проеме дверей, которые вели в кухню, и начала наблюдать за бабушкой. Подпевая Синатре, она, как юная девушка, кружилась на кухне с кофейным чайничком в руках. Кофе был только что приготовлен, горячий пар витал в воздухе узорами. — Грейси, — я решилась прервать ее. Она окинула меня взглядом, улыбнулась и, будто извиняясь, сказала: — К сожаления, у нас только кофе и утренние круассаны. — Греси, мне просто нужно знать, что у нас все в порядке. Я не хочу переживать еще и по этому поводу. — У нас все прекрасно, Эди. Ты же знаешь, я стараюсь сделать, как будет лучше тебе. А Редмонд — это не то место, он слишком маленький и неперспекивный. У тебя есть еще четыре дня, и я надеюсь, ты все переосмыслишь. А сейчас перекуси и перезвони Ребекки, она целый день тебя ищет. Поднявшись в свою комнату, я упала на кровать. Я ужасно скучала по Бекк, но мне не хотелось сейчас слушать ни ее уговоры вернуться, ни то, как хорошо она отдыхает в Майами. Я обязательно поговорю с ней завтра. На часах было девять, я никогда не ложилась так рано. Через открытое окно дул прохладный ветерок, а вместе с ним доносился запах реки. Я почувствовала, как тело стало ватным, а мысли начали путаться, вот-вот усну. Но тут я резко открыла глаза от громкого стука в окно. Я не смогла понять приятно ли я удивлена или нет. Одной ногой в моей комнате был Хардин. Я и забыла о лестнице, которую еще давным-давно сделал дедушка и поставил к моему к ону, чтобы я могла возращаться домой после установленного бабушкой времени. — Вечеринка не удалась, — снова, широкой улыбаясь, сказал Хардин. — И поэтому ты решил заявиться ко мне? — Да ладно тебе, Эдисон, мы так давно не виделись. Думаю, нам есть, что обсудить. Как бы сильно я не скучала по дестким временам, по времени с ним, я чувствовала, что наш разговор не обвенчается успехом, Хардин был слишком пьян. — Тебе не кажется, что ты не можешь просто так, когда тебе вздумается, приходить ко мне? — не дав ему ответить, я продолжила. — Я не думаю, что ты сам дойдешь до дома, я тебя проведу. Адрес тот же? — А я-то думал, ты обрадуешься старому приятелю. Адрес не изменился. Я усадила Хардина на кровать, а сама вышла в коридор, чтобы проверить, нет ли бабушки. Мне очень не хотелось, чтобы она подумала, что я привожу парня к себе, каким бы давним другом он не был. На первом этаже горел светильник, но бабушки там не было, из комнаты доносились звуки телевизора. Я еще раз глянула на время. По программе сейчас ее любимое телевизионное шоу. Отлично. Я взяла Хардина под руку и помогла спуститься по лестнице, молясь, чтобы половицы не скрипели слишком сильно. Несмотря на то что было лето, на улице уже стемнело. Мы остановились на полпути, и Хардин сказал, что устал, мы присели на скамейку. Мне так хотелось, чтобы он начала разговор, но он просто молча смотрел то на меня, то в сторону парка, в котором было много собачников, нарушавших закон, выгуливаю собак без поводков. Я была уверенна, что он думает именно об этом. — Что ты здесь делаешь? — спросила я, будучи уверенной, что он начнет язвить. — Решил навестить бабушку перед выпуском, как и ты. Так ведь? — к моему идевлению, Хардин спокойно ответил. — М, почти, то есть да. — Мы не виделись столько лет, но ты так и не научилась врать. — Родители не подарок, — грустно ответила я. — О, боже, Эдисон, я знаю твоих родителей всю жизнь, и они как раз-таки настоящий подарок, не утрируй. У всех бывают ссоры, но это не конец света, — с недоверием и ноткой недовольства ответил он. — Тебе не понять. Пойдем уже. Вспомнив о родителях, мое настроение ухудшилось, поэтому мне хотелось ускорится и идти в тишине, а не слушать бубнеж Хардина. Как только я увидела знакомый дом в конце улицы и вздохнула с облегчением, свет загорелся. Через секунду на крыльце появилась бабушка Хардина, миссис Митчелл, нервно натягивая халат и поправляя очки, которые едва не спали с носа. Она очень изменилась с того времени, когда я видела ее в последний раз. Волосы значительно поседели, а кожа стала очень мягкой и обвисшей. Она стояла и разглядывала меня секунд десять, лишь потом широко улыбнулась и громким, звонким и жезнерадостным голосом сказала: — Дорогая, не ожидала тебя здесть увидеть! А что это с Хардином? С дружками опять напился? Ох, задаст же мне его мать. — Рада вас видеть, миссис Митчелл. Он шел со стороны реки через мой дом. Я решила его провести, он не в лучшем состоянии. Я прошла в коридор дома и бережно усадила Хардина в старое, потрепанное кресло. Он уже почти дремал и вряд ли бы услышал мое прощание, поэтому я просто легонько коснулась его плеча. — Ему очень повезло, что ты его заметила. Проходи, выпьем чаю и поболтаем, — с надеждой в глазах прошептала миссис Митчел. Мне стало не по себе. В этот момент я почувствовала, какой одинокой была эта старушка. У нее такая огромная семья, но никто из них не интересуется ее жизнью в полной мере, не разговаривает с ней по душам. Она вынуждена довольствоваться тем, что есть: телевизионными шоу, книгами, короткыми разговорами с соседкой, которая заходит раз в три месяца “по доброте душевной”. И мне так хотелось осаться, так хотелось спросить о ее жизни, о всем, что произошло за последние годы. Но я знала, что мне придется рассказать все в ответ, а я не хотела этого больше всего на свете. — Миссис Митчел, я очень рада вас видеть, но мне пора идти. Грейси будет волноваться. До встречи! — виновата прошептала я.