— Наверное, я уеду с Мексику, — сказал Соленый, опять лизнул соль с руки и опрокинул с рот Текилу. — Не могу понять, как нам всем попасть в будущее.
— Не надо всем узе, — мягко тронул Соленого за плечо товарищ Эстэ. — Не надо всем, — повторил он. И добавил: — Многие погибли узе.
— Сколько вас? — строго спросил Соленый и посмотрел на место между большим и указательным пальцем. Соли там не было, и он опять ее насыпал.
— С тобой шесть, — сказал Эстэ.
— Шесть ю шесть — шестьсот шестьдесят шесть, — подытожил Соленый. — Что же мне с вами делать? — Он стукнул пальцем по рюмке. Бидо вопросительно взглянул на Эстэ.
— Налей, — кивнул вождь. — Пусть обожрется.
— Я не обосрусь! — негромко рявкнул ученый. — Раздавлю как шведов под Полтавой.
— Кого?
— Всех, кто еще не обоссался.
— Логично, — сказал Эстэ.
— Да, логично. Дайте мне Картину Репина.
— Вот тебе Картина Репина Приплыли, — сказал подошедший с ругой стороны Вара.
— А-а, Варасилафф, — ухмыльнулся Соленый, — дай-ка мне ее сюда.
Он долго разглядывал Картину, потом сказал:
— Кто приплыл, я не пойму?
— Мы, — сказал Вара.
— Ты шевели быстрее мозгами, Соленый, — сказал Эстэ. — Через пять минут пойдем ко дну. Он показал на монитор. Висевший на стене бара. — Видишь воронки? Это омут. Нас несет в Ад. Шевели мозгами Большой Ученый.
— Понял! — воскликнул Соленый и попросил Бидо налить еще текилы. — Эх, паря, лей не жалей! Скоро все там будем. Только вот в этой одежде вас туда не пустят. Не-а. Ни за что.
— А в чем дело? — спросил Эстэ.
— Сам пока не пойму. Дай подумать. Щас, щас, щас. Дело в том, — продолжал Соленый, что в это время туда может попасть только остаток.
— Из скольких человек? — спросил Вара.
— Из трех, — ответил Соленый.
— Из трех, — резюмировал Бидо. И добавил: Так это мы и есть. — Он ткнул пальцем в себя, Эстэ и Вару.
— А мы как же? — спросил Берия от двери.
Соленый еще час назад предсказал, что Фишер Абель попадет в будущем на Новую Землю. И за полчаса Лаврентий доказал, что он и есть Фишер Абель.
— А кто я тогда? — спросил Дубровский. — Доктор Зорге, что ли?
— Именно! Именно, дорогой мой! Ты и есть ненасытный Доктор Зорге. — Как давно я тебя искал! — воскликнул счастливый Лаврентий.
Эстэ думал, думал, щурился, щурился, наконец, махнул рукой.
— Хоть и не верю я, что он Доктор Зорге, все равно расстреляй его, Лаврентий. — А вдруг и правда это Доктор Зорге. Хотя того ДЗ мы завалили узе давно.
И Лаврентий как раз в это время заканчивал приготовления к расстрелу Доктора Зорге.
— Кто вы, кто вы, Доктор Зорге, — напевал Лаврентий, — привязав руки и ноги Дубровского к стене.
— Есть одна особенность, — сказал Соленый.
— Ну чё ты там еще выдумал? — спросил Вара. — Пидорами, что ли, мы должны быть?
— Не дай боже! — сжал огромный волосатый кулак Бидо.
— Хуже, — сказал Соленый и опять постучал по рюмке.
— Хуже не бывает, — сказал Эстэ.
— Ну, может, и лучше. Это кому как. Но вы должны бить Гермафродитами.
— Чушь, — сказал Эстэ. — Ты ведь сам сказал, Соленый, что Гермафродитов туда не пускают. Как же это получается?
— Раньше, да, не пускали. Когда жил Ной. Он мог протащить с собой только каждой твари по паре. Непарных, т. е. Гермафродитов он взять не мог.
— А теперь?
— А теперь наоборот. Могут пройти только три Гермафродита. Вот эти, — Академик хлестнул по картине тыльной стороной ладони. Именно той стороной, где была насыпана соль.
— Вот — слово на б — растерянно сказал Соленый, — это не к добру. Соль просыпал. Давай еще насыпь. Быстро.
Эстэ лично насыпал ему соли на руку. Часть попала на поцарапанный о раму картины указательный палец. Соленый затряс им и соль опять оказалась на полу.
— Ты чё делаешь, Соленый?! — сказал Эстэ. — Ты так нас всех под монастырь подведешь. На — слово на х — ты соль сыплешь. Сыплешь и сыплешь. Точно беду накличешь.
— Не сыпь мне соль на рану, — запел Соленый, — она еще болит. Вы представляете, я еще чувствую себя человеком. У меня болит рана.
— Что нам делать — скажи, Академик? — Эстэ схватился за голову. Я бы согласился, если бы это было возможно, — добавил он.
— То есть, Вы не против? — решил уточнить Солёный.
— Да узе не против, — ответил Эст.
— Ладно. Пусть Люська отдаст Камень Звезда Собаки. Пусть сейчас же выложит его сюда на стойку.
Эст медленно повернул голову в сторону Берии.
— А откуда у него камень ЗС?
— Украл, падла, — угрожающе сказал Бидо.
Берия попятился назад. Только полчаса назад он обнаружил у себя в кармане Этот известный камень. Даже испугался. Откуда?
А камень спрятал в карман Берии Дубровский. Берия производил обыск и не нашел камень у разведчика. До сих пор ординарец товарища Эс не понимал, что камень подложил ему мнимый Фишер-Абель.
— Теперь я все понял! — закричал Берия и в очередной раз уклонился от длинной сабли Бидо.
— Зарублю, наконец, гада! — кричал конармеец.
— Подожди, Бидо. Пусть скажет, где взял камень, — Леннан отошел на всякий случай подальше. Ведь сабля у Бидо была очень длинной. Мог, мог конармеец и товарища как бы нечаянно зарубить.
— Я должен кого-нибудь зарубить, — упрямо повторял Бидо. Вот бычара. — А то с ума когда-нибудь сойду. Дай его зарублю, — чуть не плакал Бидо. — Уверен, хотел, падла свалить с камнем. Этот, эта Люська только и ждет случая, чтобы всех предать. Зря ты его жалеешь, Леннан. Ох, зря. Это ведь он настаивал на расстреле Соленого. А без Соленого нам бы уже давно — слово на п — пришел. Это он, гад, требовал немедленного расстрела Абеля. Говорил, что не видит в нем нашего человека. Это она, сука, расстреляла Доктора Зорге.
— Ну, ладно, ладно, хватит врать друг Бидо. Доктора Зорге я убил лично.
— Все равно, я настаиваю, чтобы Люську пытали. Путь скажет, откуда у нее камень, — поддержал друга Вара. А ведь Вара видел, как Дубровский опустил камень в карман Берии при обыске. Но решил никому об этом не говорить. Ведь он никогда не мог узнать что-то такое новое, чего не знали бы уже другие. Одно слово — варасилаффский стрелок. Теперь Вара решил отыграться. Пусть все мучаются, пытаясь найти ответ на вопрос: откуда взялся камень. Он один будет знать, что камень принес Дубровский. И скорее всего, он действительно английский шпион.
А Дубровский украл камень у Ларисы. Зачем? Просто не мог сдержаться, не мог не взять и все. Поэтому Нил и начал переполняться. Без камня Звезда Собаки Лариса не смогла остановить воду. Начался Всемирный потоп.
— Прекратите ваши внутриведомственные разборки, — сказал Соленый. — Сейчас не до изощренного террора и даже не до преждевременных расстрелов.
— Хорошо, — согласился Эс, — пусть обоих запрут в холодильнике с мясом.
— Кого двоих? — спросил кто-то.
Эстэлин не успел ответить — сказал Соленый:
— Пока необходимо обойтись без арестов. Сейчас нам будут нужны люди.
— Сколько? — уточнил Эс.
— Все. Возможно все. У нас почти уже нет времени. Дайте мне камень.
Ученый направил луч света от камня на Картину Репина Приплыли.
— Быстро формируем Картину.
— Я — Илья Муромец, — Леннан занял первую позицию. В центре.
— Ваша лошадь? Быстро!
— А она будет женского пола? — спросил Дубровский.
— Нет, — ответил Соленый.
— Почему?
— Потому что лошадь уже давным-давно женского пола.
Дубровский даже испугался. Почему-то ему очень захотелось лечь под Леннана. Так захотелось, даже страшно. Очень хорошо, что Берия его опередил.
— Я — и Люська с Кузнечной превратилась в лошадь на Картине Репина ПРИПЛЫЛИ. В лошадь Ильи Муромца. Бидо и Вара заплакали. Им тоже очень хотелось быть лошадьми товарища Эс. Но один стал Олёшей Поповичем, другой Добрыней Никитичем. Под первого залез проститутка Троцкий, под другого пришлось лечь славному разведчику Дубровскому. Как говорится и Фишер-Абель пригодился, сказал Леннан. Корабль затрещал и Хилтон, как Титаник в свое время разломился пополам и пошел ко дну.