- Директор? – заместитель Реник. Сейчас начнется настоящий брифинг. Эмили недолюбливала паралюдей. Они были невыносимы как специалисты, как подчиненные, как солдаты. СКП – по сути своей вооруженные силы, здесь должна была царить армейская дисциплина, приказ и порядок. Но паралюди в Америке были чем-то вроде звезд кино и телевиденья, одевались в тематические костюмы, заботились больше об имидже, чем о деле. Какому солдату взбредет в голову напялить на себя трико?
- Знаешь, Реник, я порой начинаю жалеть, что у нас не Янгбан. У них в Китае все просто – либо ты винтик в боевой машине, либо тебя нет. Никто и никогда не видел паралюдей Янгбана в разноцветных костюмах. Они просто эффективны и все тут. Им отдают приказ, они идут и исполняют. Как и положено. – вздыхает Эмили: - а у нас что? Заповедник клоунов.
- Так уж сложилось, мэм. – пожимает плечами Реник: - даже Триумвират вынужден следовать этим правилам. Умники из Think Tank полагают что это помогает кейпам Протектората раскрыть свои способности.
- У меня проблемы, Реник. – говорит Пиггот, не слушая его. Она закрыла глаза и вздохнула еще раз: - у нас всех проблемы.
- Я знаю, мэм. – Реник обошел стол, отодвинул стул и сел на него, скрестив ноги и откинувшись на спинку. Эмили открыла глаза и покосилась на него. Офис Коста-Браун в штаб-квартире как обычно перевел все проблемы с больной головы на здоровую. А ведь они там, у себя в Нью-Йорке даже сотой доли того, что тут происходит не понимают. Просто «действуйте в рамках инструкций» и все. А когда дерьмо попадет на вентилятор, заметьте – не если, а именно когда – вот тогда за уборку помещения будет отвечать именно она, Эмили Пиггот, директор Северо-Восточного филиала СКП в Броктон-Бей. Этот город – конец карьеры, самая высокая концентрация паралюдей, при этом восемьдесят процентов – злодеи. И вместо того, чтобы направить сюда дополнительные силы, ну или на недельку попросить Александрию в гости зайти – штаб-квартира просто закрывает глаза на происходящее. И не надо думать, что она наивная девчонка, она прекрасно понимает сложившийся в городе хрупкий баланс сил, сдержек и противовесов… территорий и сфер влияния. Одним визитом Александрии или Эйдолона ничего не решишь, даже если пересажать всех паралюдей злодеев. Свято место пусто не бывает, завтра другие банды появятся. Сам город по себе гнилой, отравленный, подыхающий на побережье зверь, отравляющий все вокруг своими миазмами. Она искренне ненавидит этот город и его обитателей, паралюдей, злодеев, которые не дают ей покоя, героев, которые ничего не могут сделать как приказано, а вместо этого играют в свои игры, выпячивая собственное эго и … черт, ей определенно нужно на гемодиализ. Когда мир вокруг становится слегка желтоватым, когда ее начинает потряхивать, а кончики пальцев танцевать джигу, а самое главное – когда она начинает ненавидеть всех вокруг, значит ей пора на очищение крови.
- Вы уверены в своем решении, мэм? – спрашивает Реник: - это нарушение Неписанных Правил.
- Серьезно? – Эмили наклоняет голову, глядя на него: - Реник, мы не паралюди, мы – правительственная организация. Когда мы соблюдали что-то неписанное и не обязательное к исполнению?
- Я понимаю. – заместитель директора отбрасывает свое «мэм»: - я не про это. Если Мясник узнает, что мы не соблюдаем Неписанные Правила, у нас могут появится проблемы. Любой другой кейп еще ладно. Но Мясник… даже если он умрет, информация останется у него. В этом случае штаб-квартира просто повесит на вас всех собак.
- Они в любом случае так сделают. – отвечает Пиггот: - и что же прикажешь мне делать? У меня на руках Мясник Пятнадцать, которая оказывается дочерью руководителя профсоюза работников доков, которую довела до триггера наш Страж! Любого из этих фактов достаточно чтобы нас всех тут похоронить. Но долбанная София… и я не могу отпустить ее в школу. Никогда прежде не было прецедента что Мясник – школьница. Я не могу позволить ей ходить в школу, представь себе шумиху, когда все выяснится. Меня с дерьмом съедят, и это если никто из детей не пострадает. А если не дай бог Мясник в школе с катушек слетит, то мне уж лучше самой себе пулю в лоб пустить, чем через официальное расследование проходить. Я не могу донести эту информацию до Стражей, но не могу и скрывать ее – иначе София окажется в серьезной опасности. И честно говоря, я бы вообще отдала ее Мяснику на растерзание, пусть затравит ее своими осами и муравьями или вывернет наизнанку, вот только сделанного уже не воротишь.