- Ты держишь свое слово. – говорит Слава, глядя на меня: - ты … вроде не такая… но… как у тебя это получается? Ты…
- Я убиваю людей, да. – киваю я: - вот у меня есть один знакомый, Дмитрий. Хороший парень, оператор пятого тира из России. Не кейп, ничего такого. Улыбчивый такой, добродушный малый. А у него личное кладбище едва не с этот пустырь будет. Вот его сейчас здесь не хватает, он бы тебе Достоевского процитировал. Я сама не такая уж и грамотейка, помню только «тварь я дрожащая, или право имею».
- Не уводи разговор в сторону!
- Да я не увожу. Почему я – убиваю людей? Отчасти, потому что у меня нет иного способа решения вопросов. И да, многие из тех ублюдков, что держали девушек привязанными к кроватям и снимали снафф видео – наверное должны были получить адвоката и судебный процесс. Вот только у меня времени нет. Лес рубят – щепки летят. Я понимаю гуманистов, я и сама не хотела бы оказаться по другую сторону мушки, я просила у СКП как раз этого – адвоката и права на защиту. Наверное я – лицемерка. Да… чего тут. Я – лицемерка. Мне нужно чтобы в моем городе было все, по-моему, и так и будет. Ну или я сдохну по дороге в этот Светлый Город Будущего. Пусть так. И если на этом пути передо мной встанут… кто бы ни встал – люди, звери, демоны, Губители, или даже сам Будда – я пройду сквозь них. Или умру. Все так просто, Слава. У меня нет права поучать тебя, нет высокой моральной позиции, все что я делаю, я делаю, потому что так хочу и не более того.
- Ты просто эгоистка, Тейлор…
- О, да. Я – эгоистка. Я хочу, чтобы у меня все было хорошо. Но, к сожалению, хорошо у меня может быть только если у близких мне людей будет хорошо. А у этих близких людей есть свои близкие люди. Испытывать счастье за высоким забором с колючей проволокой по верху и пулеметными вышками по периметру… такое себе счастье. Не совсем счастье. Так что я хочу сделать этот мир чуточку безопасней и добрей. Конечно, если для этого нужно поубивать какое-то количество людей – я это сделаю. Чем я отличаюсь от любого диктатора или тирана в прошлом? Да ничем, наверное. Я не лучше их. Это ты – лучше меня. Такие люди как ты, Слава… вы или наивные и юные, или же действительно мудрые и просветленные. Увы, я пока не такая.
- Тейлор, еще не поздно… то есть моя мама говорит, что поздно, но я не хочу в это верить. – говорит Слава: - сдайся, пожалуйста. Признайся во всем и … может быть тебя даже простят, ты же один из Мясников, это временное помешательство, ты же не такая глубоко внутри…
- Вот тут у меня прямо-таки чешется с тобой согласится. – говорю я: - но я не буду злоупотреблять твоим доверием снова. Все-таки ты мне дала шанс, и я обещаю больше никогда не вводить тебя в заблуждение. Не врать тебе. Так что… увы, но я такая. У меня есть свой путь, и я не пощажу ни себя ни других, следуя по нему.
- Когда это я давала тебе шанс? – прищуривается Слава.
- Сейчас. Когда сперва приняла мое предложение и попросила освободить тебя, пообещав, что не будешь драться. И потом – ведь мы с тобой разговариваем и все еще не вцепились друг другу в глотки.
- Вцепишься тебе в глотку, как же… - ворчит Слава: - ты же чертова имба… тебя надо в Губителя бросать, пусть подавится.
- Ты хочешь сказать, что это вынужденное перемирие и будь я послабей ты бы давно меня избила, нарушив свое слово? – я откидываясь назад, опираясь на руки и глядя в небо: - неужели это так?
- Нет, но…
- Значит мы все же сумели сегодня поговорить без того, чтобы порвать друг друга на мелкие кусочки. Конечно, я предполагаю, что кусочки были бы твои… но все же.
- Ты невыносима, Тейлор. – говорит она и я смотрю на нее. Она висит в полуметре над землей, недалеко от меня, ее лицо сосредоточено, а глаза – сужены. Где-то неподалеку раздается сирена спецавтомобилей СКП. Вечер только начался, а у меня уже все не по плану, да.
- Знаешь, я вот подумала. – говорю я: - у тебя наверняка полно вопросов. И да, пожалуй, я должна тебе за тот раз. Давай посидим где-нибудь в укромном уголке, где подают нормальный кофе и неплохие десерты. Одевайся в гражданское, посидим, поговорим. Расставим наконец все точки над «i» и палочки над «т». А то каждый раз у нас с тобой так – сперва морду бить, а потом разговаривать. Я бы не знала тебя лично, предположила бы что у тебя фетиш. Что ты мазохистка и любишь, когда тебя связывают и по попе хлыстом.