- Послушайте, детектив Карлон…
- Кралон! Джеймс Кралон!
- Детектив как-вас-там. Давайте так – вы делайте то, что вы должны, а я буду делать то, что должна делать я, хорошо? И уберите уже ногу, я хочу закрыть дверь. – я опускаю глаза на его ботинок в дверной щели. Ботинок начищен до блеска, как и ожидалось от Мистера Любовничка. Вот у патрульного Харриса его форменные ботинки в пыли, стоптаны и выглядят не очень. Но у детектива Кралона даже не ботинки, а туфли. Модного фасона с темновато-красным отливом.
- Хорошо, - говорит он: - откройте дверь, и мы можем поговорить с вами в вашем доме. Вы же не хотите, чтобы все соседи видели эту сцену и полицейский автомобиль у вашего дома.
- Данная сцена характеризует не меня и мою семью, а вас. Кроме того, мне плевать. Можете стоять там хоть до завтра. Я оставлю дверь открытой на цепочке, ведь мне нечего опасаться, когда два полицейских охраняют ее, верно? Вряд ли вы что-то украдете, хотя я не уверена в вас, детектив, вот патрульный Харрис оставляет впечатление честного человека. – говорю я и с удовольствием созерцаю как лицо Мистера Любовничка начинает приобретать багровый оттенок.
- Это еще почему? – спрашивает он: - мисс, ваши инсинуации…
- Потому, что патрульный Харрис в отличие от вас ни разу мне не соврал и не пытался срезать угол или обойти процедуру. – отвечаю я: - потому я могу доверить ему охранять мою дверь. Патрульный Харрис, у меня к вам просьба – пожалуйста присмотрите, чтобы детектив Кралон ничего не натворил тут, а я пока пойду переоденусь. И, да, у меня куча домашнего задания. – с этими словами я отхожу от двери. Я не собираюсь ни закрывать ее, ни придерживать, сейчас дверь держится на цепочке, и чтобы открыть ее – достаточно одного хорошего пинка. Однако я уверена, что господа полицейские воздержаться от этого хорошего пинка. Если нет – у меня появится формальный повод написать жалобу на Полицейский Департамент. У полиции есть право выбить двери в помещении если есть ордер на обыск или арест, если есть обоснованное предположение что прямо сейчас в указанном помещении происходит преступление, связанное с насилием против личности, а также в случае преследования преступника по горячим следам. Ничего такого тут нет, они могли бы просто вручить повестку и отчалить в туман. С тем, чтобы я потом вместе со своим опекуном и юристом самостоятельно пришла в участок и дала показания. Но нет, детектив очень желает срезать угол. Вывести в полицейский участок школьницу, запугать ее до полусмерти – для подростка сам факт поездки в полицейской машине и пребывание в участке уже страшен. Словно реальность ударила в лицо со всего размаха. Помариновать в комнате для допросов, выждать время, чтобы подросток сам себя накрутил. Сам себе придумал все худшее и уже испугался придуманного. Нельзя давать подозреваемому время на подумать, нужно его тепленьким брать, не давать возможности собраться и успокоится. Вот они и пыхтят.
Интересно, думаю я, кто обратился в полицию? Эмма Барнс – совершенно точно, в конце концов она тепличная девочка и папа у нее адвокат. Насчет Софии… я уже не так уверена. По двум причинам, во-первых, она Страж и любой скандал, связанный с насилием в школе – неминуемо поднимет всю грязь о ее поведении. Даже если официальные органы примут решение, что никакой травли не было и все это субъективное мнение одной Хеберт, даже в этом случае тень на ее репутации будет весьма значительной. Не знаю, каковы требования к местным Стражам, однако их пиарят как образцы для подражания. Как героев и рыцарей без страха и упрека. Следовательно их заботит собственная репутация. И вторая причина – та же самая, по которой избитые мальчики говорят учителям, что это они просто «упали с лестницы». Сильные – не доносят. Сильные – разбираются самостоятельно. София считает себя хищницей, а меня – жертвой. Для нее поражение такого рода – невыносимо. И даже если меня в тюрьму потом посадят, этого ей будет мало. Она захочет взять возмездие в свои руки. И на этот раз не будет сдерживаться. Оружие Призрачного Сталкера – арбалет, полагаю, что придется следить за тем, чтобы в моем организме не образовался арбалетный болт.
Тем не менее все же полагаю, что София вполне могла сказать «упала, коленку ушибла», тем более что никто не видел, как все произошло. А вот Эмма… там и свидетели есть. Ладно, жалко, конечно, но ничего уже не поделать. Надо было Эмму в сторону отвести, сейчас могла бы играть в «несознанку», дескать ничего не знаю, мое слово против ее.