Александрия – отступает назад и слово берет директор Пиггот, она говорит что-то о чувстве долга и о том, какой Томас Кальверт был в личном общении, о том, что она служила под его началом и что именно он в свое время и спас ее, но я слушаю вполуха. Вся эта церемония вдруг кажется мне фальшивой и лицемерной. Никто не знал Томаса Кальверта, Выверта, так, как его знала Лиза. Кстати, она не подчинилась ему просто так, она всегда искала способы сопротивляться. И если бы не его способность – она бы давно вырвалась на свободу. Но даже так, она тоже его убивала. Во многих реальностях. Топила в ванной с кислотой, подстраивала несчастные случаи, убивала током, обрушивала здание, сжигала в автомобиле… Умник высокой категории – опасный противник. Только он мог держать ее в узде. И только ему она могла подчиняться под страхом насилия. Потому что любого другого она бы прожевала и выплюнула. Я и Лиза… мне она не подчиняется, она – мой партнер, мой друг. Выверт никогда не смог бы подружиться с ней, он выбрал путь прямого насилия и давления, он согнул ее в дугу, но она никогда не сдавалась. С момента как Лиза обрела свои способности – никто не мог на нее давить. Хотя она оставалась всего лишь подростком… и сейчас на его похоронах – я видела ее глаза. Я понимала ее. Она провожала Томаса Кальверта, Выверта – с тяжелым сердцем, чтобы она мне не говорила.
И поэтому я считала эти похороны фарсом. Потому что потом, после похорон мы с Лизой, Дмитрием и Джейн – пойдем и пропустим по стаканчику в баре на базе, поминая старого ублюдка коротким, тихим и незлым словом. Вот тогда для нас и будут настоящие проводы Томаса. Когда мы расстегнем воротники на рубашках, расслабим галстуки и кто-нибудь обязательно расскажет, как все было на самом деле. И про то, какой он бы сволочью и про то, как он спас ребят на Кюсю, в Мэдисон и десятках других местах. Про то, что у него так и не осталось ни жены, ни ребенка, а это его характеризует. Лиза вспомнит как я сожрала его насекомыми в другой реальности, а я – как она утопила его в кислоте… и мы выпьем. Вот тогда – мы и отпустим Томаса Кальверта туда, куда ему суждено. В свет или тьму, в ад или рай… наверное есть чистилище для таких как он – усталых профессионалов, которые просто делают свое дело несмотря ни на что, не жалея ни себя ни других.
А пока… пока мне было не по себе. Стоять вот тут и слушать казенные фразы от Александрии, которая на самом деле не знала про Томаса Кальверта ничего. Она просто присутствовала тут, потому что ей так же, как и нам – нужно было восстановить политическое реноме в глазах всей страны. Вот, дескать, никакой вражды между Протекторатом и Администрацией нет, стоят напротив друг друга Большая А и Королева-Администратор, и ничего, в волосы друг другу не вцепились, безобразную сцену на похоронах не устроили, значит все в порядке, не будет большой войны между Администрацией и Протекторатом.
- … Томас Кальверт был моим командиром. Он не из тех людей, которые улыбаются вам навстречу. Он был педант, сухарь и никого не подпускал к себе близко. Наверное, никто и не знал его таким, какой он был на самом деле. Но… после Эллисбурга, в тот самый день, когда все наше подразделение было уничтожено за двадцать минут, а он вытащил меня из огня на руках… мне кажется я увидела какой он на самом деле. Потому что вертолеты, высланные для эвакуации, смогли добраться к нам только через час. Он сидел рядом со мной, соплячкой в звании младшего сержанта и следил за тем, чтобы я не потеряла сознание. Он всегда делал все как положено, по инструкции. Но в тот день… в тот день он нарушил все инструкции. Потому что пытался спасти всех. В результате – не смог спасти почти никого. После того случая он уволился их СКП, потому что не считал себя вправе больше служить. Но на мой взгляд нам в СКП очень не хватает таких командиров. – директор Пиггот тоже делает шаг вперед и снимает с лацкана пиджака значок с орлом, раскинувшим крылья в стороны и держащим в лапах пучок молний. Значок спецподразделения СКП. Кладет его на полированную крышку гроба и с размаху вбивает его в дерево.
- Покойся с миром, Томас. Я тебя не забуду. Мы тебя не забудем. – говорит она и опускает голову. Делает шаг назад. Сплетница молчит, но по ее плечам и наклону головы я вижу, что ей неуютно тут. Сейчас мы просто дождемся конца церемонии и поедем отсюда. С точки зрения СКП и Протектората мы и знать не должны были Томаса Кальверта, ветерана специального подразделения СКП в отставке, гражданского консультанта на аутсорсинге. Так что Лиза права, это мероприятие всего лишь фарс, на котором выступают люди, которые не знали его толком. Кроме, разве что директора Пиггот, которая оказывается с ним вместе служила. Под его командованием. И они вдвоем остались в живых после Эллисбурга… эта женщина точно могла сказать, что уж она-то его знала. И «птичка», значок элитного спецподразделения, вбитый кулаком в полированное дерево – был тому доказательством.