Каждый раз глядя на этот магазин, я ощущал, сколько души и труда было в него вложено. И сейчас я никому не позволил бы разрушить ее творение: ни себе, ни кому-либо другому. Я хотел сделать все возможное, чтобы защитить ее, уберечь от прошлого, от того, кто причинил ей столько боли. Но оказалось, что я слишком поздно это понял.
– Почему ты меня не остановил? – проворчал Марко, стоя у калитки и нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу.
– Я пытался, – ответил я, открывая калитку и поддерживая его, чтобы он не споткнулся.
– Черта с два ты это делал! Я бы не чувствовал себя так дерьмово.
– Мы оба знаем, что это бы тебя не остановило. – Марко фыркнул, но ничего не ответил. Я достал ключи из кармана и открыл дверь, стараясь шумом не потревожить маму и Альваро.
– Поторопись, чувак!
– Ш-ш-ш, – прошипел я, закрывая его рот ладонью. – Тише, ради бога. Всех разбудишь!
– Прости.
Марко вскинул руки вверх и почти бегом поспешил к туалету. Я опустил сумки на пол и хотел было поискать на кухне аспирин для Марко, но замер у двери, когда наверху у выхода из ванной заметил знакомую фигуру.
Это он.
Рикардо стоял в проеме двери с полотенцем в руках. Он сильно похудел. Белая футболка без рукавов и черные спортивные штаны висели на нем старыми лохмотьями. Босиком, с мокрыми после душа волосами он ступил на лестницу, все еще меня не замечая, но я не пустил его дальше.
– Какого хрена ты тут делаешь?
Рикардо застыл, как только наши глаза встретились. В его взгляде не было ни малейшего проблеска, который давал бы надежду на то, что он действительно изменился. Глаза его были красными, стеклянными, пустыми. Как и все те годы, когда он снова и снова обещал измениться, но так и не сдержал своего слова.
– Привет, сынок.
Нет, мать вашу!
– Не начинай это дерьмо! Я спросил: какого хрена ты здесь делаешь?! – прорычал я, уже не заботясь о том, что мог перебудить весь дом и даже привлечь внимание соседей.
– Это мой дом, – спокойно ответил Рикардо. – Я могу приходить сюда, когда пожелаю.
Сукин сын!
Ни черта подобного! Он не мог. Не после того, что сделал.
Сердце в груди бешено колотилось, когда я наконец оказался перед ним, в несколько прыжков преодолев весь пролет. Схватив его за майку, я резко притянул это тело к себе и прижал к стене.
– Не знаю, зачем ты здесь и почему мать вообще позволила тебе вернуться, – шипел я сквозь зубы, чувствуя, как внутри закипает ярость. – Но ты сейчас же соберешь свое барахло и исчезнешь из этого города и из нашей жизни! Навсегда! Ты меня понял?
– Сынок…
– Не смей, мать твою! – рявкнул я, с силой ударив кулаком в стену рядом с его головой. От удара фотография в рамке сорвалась и с грохотом упала на лестницу, разлетевшись вдребезги.
Шум разбудил маму. Она выскочила из своей спальни, поспешно завязывая пояс халата. Ее глаза еще туманил сон, волосы удерживала небрежная коса. Она выглядела испуганной, но, заметив нас с отцом, напряглась еще сильнее. Видимо, осознала свою ошибку. Ошибку чудовищных масштабов.
– Диего, отпусти его, – тихо попросила мама, бросив взгляд сначала на бывшего мужа, а затем на меня. – Пожалуйста.
– Как ты могла впустить его? Неужели ты настолько глупа, мама?
– Не говори так со своей матерью! – Рикардо неожиданно толкнул меня.
Неужто ублюдок решил выделаться перед бывшей женой?
– О, так ты теперь стал ее защитником? – Я отступил и посмотрел на родителей со стороны. – Что теперь? Станем счастливой семьей? Сделаем вид, что ты не избивал нас на этой самой лестнице, а? Ах да, ты же изменился!
Я рассмеялся.
Что за абсурд! Никто в здравом уме не поверил бы такому человеку, как Рикардо. От него разило спиртом даже сейчас, и ничто не могло бы этого скрыть: ни недавний душ, ни гладко выбритое лицо, ни пустые обещания.
Я ненавидел алкоголь и именно поэтому не позволял себе больше бутылки пива в несколько месяцев, да и то только по особенным поводам, как, например, вчера. День, который был отравлен присутствием этого человека.
– Проваливай отсюда прямо сейчас!
Мама подошла ближе, и я увидел в ее глазах слезы.
– Диего, милый, это совсем не то, что ты думаешь. Давай спустимся вниз и спокойно обсудим все, чтобы не разбудить Альваро.
Внутри бушевал гнев, готовый вырваться наружу. Я был на грани, боялся утратить контроль, боялся столкнуться с катастрофическими последствиями. Еще одно разрушение. Изо всех сил пытаясь держать себя в руках, я чувствовал, как где-то глубоко пробуждалось что-то темное и слишком знакомое, угрожающее взять верх.