33
По случаю вечерних торжеств я надела платье, купленное в нашем акронском пассаже, в отделе «Же Ревьен», на что Тодд заметил:
— Хоть платье и из Огайо, ты все равно будешь там самой красивой.
— Не забывай, что там будет Сюзанна, — напомнила я.
— Она тебе в подметки не годится.
«Хорошо бы, чтобы ты всегда так считал».
Войдя в дом Клео, я сразу же увидела Кэсси. Здорово, что она нашла в себе силы собраться и прийти на этот прием. По ее виду нельзя было даже заподозрить, что что-то не так. На ней были темные очки, но она была не единственной, кого украшал этот атрибут. Ну, и потом Голливуд ведь был страной чудес, в которой образ, спроецированный на экран, всегда казался больше и лучше, чем в жизни. А Кэсси была верной дочерью Голливуда, рожденной и вскормленной всего лишь за полверсты от него. Кожа ее лица была гладкой и покрытой загаром да и возможно ли представить себе жителя таких солнечных краев без загара? Ее роскошные волосы, вымытые и завитые, отливали бледно-лимонной желтизной и спадали на спину. А ее чрезмерная худоба? Разве может она быть чрезмерной здесь, на земле Голливуда, где богачи, движимые нарциссовым комплексом, изнуряют себя бесконечными диетами, массажами и физическими упражнениями? Что же касается ее платья, то хоть оно и не было произведением высокой моды или шедевром от «Родео», его фиолетово-голубой цвет прекрасно сочетался с ее глазами, такими же фиолетовыми, как у кинозвезды Лиз Тейлор. Единственное, чего ей недоставало, чтобы самой походить на звезду — это блеска белоснежных зубов. Не было улыбки не было и блеска. В отличие от своего мужа, она не умела улыбаться. Может, благодаря этому дару, ему и была уготована судьба звезды? Он знал, как и когда улыбаться. Особенно, как улыбаться, когда смотришь на человека, наделенного властью. Властью в киноиндустрии.
Сегодняшний прием не исключение. Хоть он и устроен в честь Тодда и меня, среди присутствующих одни киношники, и поэтому Гай Саварез начеку. Он дарит улыбки направо и налево — совсем не так, как накануне вечером. Прекрасно оформленная гостиная и сверкающая толпа заставили меня восхититься организаторским талантом Клео. Список ее гостей был сенсационным многих из них я частенько видела на телеэкране.
Сюзанна подбежала ко мне и обняла. На ней был серебряный комбинезон с глубоким вырезом. Не удержавшись, я поделилась с ней своими восторгами по поводу работы, проделанной Клео. Но будущая невеста замотала головой и сказала:
— А, одни телевизионщики! Большинство из них пойдет даже на открытие похоронной конторы, если пригласят. Им лишь бы покрутиться на виду, людей посмотреть и себя показать. Не говоря уже о бесплатной еде и выпивке. У Клео по этой части все в порядке. Кстати, о выпивке: не махнуть ли нам по бокальчику?
В глубине гостиной был организован бар. Он служил дополнением к двадцатифутовому бару красного дерева, который являлся основной достопримечательностью библиотеки. У стойки большого бара стояли высокие табуреты, обтянутые ярко-красной кожей. Официанты подавали жареные креветки и тосты с авокадо. Через распахнутую дверь столовой я увидела уже накрытый стол и буфет, который заставит учащенно биться сердце самого привередливого гурмана. Кроме того, на террасе, вокруг бассейна, были расставлены маленькие столики, накрытые розовыми муаровыми скатертями. Возле них располагались изящные позолоченные стулья.
Вбежала Клео в розовом шелковом костюме.
— Вам уже подали напитки? Прекрасно! Вы успели с кем-нибудь познакомиться? Сегодня мы не стали раскладывать именные карточки. Наша вечеринка неофициальная, и каждый может садиться, где ему нравится. Лео решил, что так будет лучше — народу довольно много. Мы рассядемся за одним столом, как большая семья. Сюзанна, будь так любезна, представь Баффи гостям. Я должна уточнить, когда приедет киномеханик. Лео сегодня немного не в себе, волнуется из-за предварительного просмотра пробной серии «Голливуд и Вайн». Я тебе уже говорила, что приедет За-За?
— Не Ева? — удивилась Сюзанна и широко раскрыла глаза.
Клео отошла, и я повернулась к Сюзанне:
— Почему ты так резка с ней?
Сюзанна махнула белой ручкой с крашеными ногтями.
— Они оба такие беспринципные, что меня просто тошнит.
— Но Клео в этом не виновата. — Я защищала Клео так, как обычно защищала Сюзанну.
— Разве? Но она ведь вышла за него замуж? Она ведь смирилась со всеми его глупостями?
Я с трудом нашлась, что ответить.
— Иногда бывает трудно не смириться, — это постепенно засасывает.
— Давай прекратим этот разговор. Мне не хочется спорить с тобой из-за Клео. Это твоя вечеринка. Там Хайни… — С этими словами она потащила меня туда, где Хайни правил бал.
— Моя малышка, — говорил он, — хотела уйти на покой, оставить карьеру и заняться исключительно нашим гнездышком. Но я сказал ей: «Нет!» Звезда есть звезда, и она принадлежит своей публике, миру. Я не могу принять такую жертву.
Я задумчиво посмотрела на Сюзанну. Не очень-то мне верилось, что она хотя бы в мыслях могла променять свою карьеру, на «гнездышко», неважно каких размеров, свитое с Хайни Мюллером. Она скромно пожала плечами, застенчиво улыбнулась и свернулась у Хайни на коленях — нелепая картинка. А когда Хайни принялся нахваливать интеллектуальные способности Сюзанны, я воспользовалась моментом, чтобы вырваться из этого заколдованного круга и отправиться на поиски Тодда и Кэсси.
Я стала пробираться сквозь толпы гостей, но попала в лапы Лейлы Пулитцер, матери Клео. Она была в желтом газовом костюме.
— Баффи, дорогая! — воскликнула она, представляя меня Хильде и Томми Стэнтонам. — Я только что объясняла Хильде и Томми, что они просто обязаны продать домик на юге Уилшира, чтобы потом купить дом на Норд Сайд. У меня есть на примете именно то, что им надо: дом в шестисотом квартале Кэмдена. Они могли бы сторговать его всего за сто тысяч долларов. Учитывая разницу в цене и то, что через два-три года он будет стоить миллион, они просто не могут себе позволить некупить его. Баффи, ты же бухгалтер, подтверди, что эта сделка им просто необходима.
В этот момент я вспомнила, что Лейла занималась недвижимостью. Я покачала головой.
— Но я пока не располагаю цифрами. К тому же я не имею ни малейшего представления о рынке недвижимости в Беверли-Хиллз. — Взглянув на Лейлу, я добавила: — В любом случае, самое лучшее — это вкладывать деньги в недвижимость… И налоги поменьше…
Хильда и Томми, пользуясь случаем, раскланялись и направились к буфету.
— Идиоты! — обругала их Лейла. — Баффи, дорогая, ты замечательно выглядишь. А что ты скажешь о Клео? Разве она не чудо? Видела бы ты ее, когда она только родилась — настоящий гадкий утенок. Теперь она превратилась в лебедя. — Я попыталась было возразить, сказала, что не могу себе представить Клео гадким утенком, но Лейла не слушала, — Лео сотворил с этой девушкой чудо. Ты только посмотри на нее — настоящая хозяйка. А как одета! А какой дом! Посмотри на эти замечательные балки на потолке. А ведь она все делает сама! Еда, в основном, приготовлена на заказ, но вот паштет — это дело ее рук. Ты уже пробовала? Она из-за него полночи не спала. Не понимаю, зачем ей это понадобилось? К чему обременять себя приготовлением паштета, когда остальная еда поставляется на заказ, а времени и без того мало? — Видимо, у нее, как и у Кэсси есть свои комплексы. Ей постоянно надо чувствовать в чем-тосвое превосходство. — Она многого добилась, — не умолкала Лейла. — Но это заслуга Лео. Я ей об этом говорила. Я так горжусь ею!
Я вспомнила, какой Клео была, когда мы только познакомились: пылкой, решительной, независимой — даже Сюзанна ей была нипочем. А какой она была энергичной, когда работала редактором в Нью-Йорке. И чем это так гордилась Лейла Пулитцер — неужели тем, что ее дочь стала тряпкой для вытирания ног у славного голливудского деятеля Лео Мэйсона?