ЧАСТЬ ПЕРВАЯ - ПРОЗРЕНИЕ Пролог
Боль заглушала все остальные ощущения: он не видел, не слышал и даже уже перестал чувствовать свое тело. Его сознание, как и много раз прежде, существовало вне телесной оболочки. Он уже был не участником, а просто наблюдателем и следил за тем, как существо в теле металось, рвалось на волю, стремилось ввысь, но не могло вырваться из плена человеческой плоти.
«Глупыш, он даже не понимает, что теперь у нас единая плоть, и если умрем, то вместе, а если выживем, то будем единым целым до конца своих дней. Странное ощущение: мне жаль своего мучителя, этого монстра, чудовища, которое поселилось во мне помимо моей воли, а сейчас пытается разорвать меня на мелкие кусочки в надежде обрести свободу? Да, именно так, мне жаль его, потому что я воспринимаю его, как дитя, которое нуждается в помощи и поддержке. Он потерян, напуган и одинок. Так же одинок, как и я».
Существо замерло. Наступила тишина. Находясь в чужом мире, где поблизости не было ни души, ощущение того, что ты один на один с этим монстром, было особенно острым. «Мы вместе являемся чужаками в этом мире, мы вместе потеряны и вместе должны выбраться…»
– Вместееее….
«Что это? Эхо моих мыслей? Монстры не могут говорить, – ни одна из женщин не общалась со своим драконом. Скорее всего, это слуховые галлюцинации. Слишком тяжелый день у меня сегодня был, хотя почему был, – он еще не закончился. И пока не известно, выживу ли я. А как хочется жить!»
– Да, очень хочется жить!
«Этого не может быть! Он говорит со мной! Он все понял! Теперь мы выберемся, мы сможем преодолеть все препятствия и вернуться домой. Ты поможешь мне?»
– Я помогу тебе.
* * *
Одинокий монах наблюдал издалека за мучениями мужчины, в чьем теле созрел новый дракон. Он надеялся, что человек не выдержит взросления монстра и проблема разрешится сама собой. Но свершилось что-то из ряда вон выходящее. Он слышал, нет, он ощущал диалог между человеком и драконом и понял, что наступил тот день, которого они так боялись. Пришло время взять в руки оружие. Если человеку каким-то образом удалось выжить в процессе взросления существа, то теперь главная задача – не допустить его возвращения на землю. Много веков назад он дал обет защищать человечество, и ни разу не отступил от своей миссии. Но еще никогда угроза не была так близка.
1 глава
Во всех отношениях меня можно было назвать успешным человеком, я обладал молодостью, красотой и достатком. У меня была любимая работа и два самых больших увлечения – это живопись и женщины, причем одно дополняло другое.
В юности я слышал от матери, что из меня ничего толкового не получится: я слишком любил развлечения и терпеть не мог работу. Родителям совершенно невозможно было заставить меня убраться в своей комнате, а о том, чтобы помочь отцу сделать что-то по дому, и говорить нечего. Совсем мальчишкой я перепробовал все, чем обычно увлекаются ровесники: футбол, баскетбол, плавание, меня даже как-то угораздило записаться в студию бального танца. Спортом я занимался очень недолго. Что же касается бального танца, то туда меня тянул совершенно другой интерес – Алевтина, самая красивая девочка в нашем классе. Впрочем, и она не смогла бы удержать меня в этой секции долго, если бы не появилась Катюша, а за ней Ксения, а потом, где-то в возрасте двенадцати лет, я понял, что женщины станут самым большим увлечением в моей жизни.
Так оно и случилось: в пятнадцать я увлекся рисованием и сразу смог оценить, насколько девушки любят свои портреты в обнаженном виде. Им очень льстил мой искренний восторг женскими прелестями. Тогда я еще умел краснеть, что их весьма забавляло. Вы даже себе представить не можете, какую школу я прошел, пока не получил аттестат зрелости!
Первая любовь – мой преподаватель в художественном институте. Она была старше меня на пятнадцать лет. Людмила Сергеевна, так ее звали, оказалась самой искушенной женщиной в мире! Ее уроки позволили мне не только завоевать славу искусного любовника, но и получить отличную работу, положение в обществе, а также добиться успеха в живописи. Мои картины демонстрировались в лучших мировых галереях и стоили, по моим меркам, баснословных денег.
Я всегда рисовал только женщин, с которыми спал. То, как я их видел, восхищало окружающих и поражало меня самого. На вопрос: «В чем секрет моей техники?» не отвечал. Правда была настолько немыслима, что озвучить ее я боялся даже самому себе. Все дело в том, что, занимаясь любовью с очередной женщиной, я доводил себя до полного исступления. Когда мое сознание покидало изнеможенное тело и входило в разум женщины, мне становились подвластны все ее страхи и радости, победы и поражения. А потом я рисовал мою музу такой, какой видел ее изнутри. Мне удавалось отображать не голый портрет, а историю всей ее жизни. Глядя на картины, многие рыдали, но не могли понять, как мне удавалось так хорошо чувствовать их, на что я всегда отвечал, что наши тела говорят без слов, и в это была правда.