Все ее приподнятое настроение вмиг улетучилось, и я опять уловил в глазах Орлы тень отчаяния.
– Не могу, ты меня совсем не знаешь.
– Я знаю достаточно, чтобы хотеть видеть в своем доме такую женщину, как ты. Я ни к чему не хочу тебя принуждать, – ты сможешь уйти, как только пожелаешь, но сейчас оставайся со мной, прошу тебя.
– Я подумаю.
– Только недолго, мне кажется, что я не выдержу разлуки. Если бы ты только знала, как я хочу сейчас остаться с тобой, но вынужден ехать на работу. Там случилось что-то действительно серьезное, если моя начальница соизволила разбудить меня утром.
– Алексей, ты не понимаешь, о чем меня просишь. И к тому же я не подарок.
– Я тоже. Все мы огромные сюрпризы как для своих родителей, так и для окружающих. Орла, ты настолько запала мне в душу, что даже приснилась в одном жутком сне.
– Хороший комплимент, – рассмеялась она, – и кем я была, наверное, царицей, убивающей очередного любовника после бурной ночи?
– Ну что ты, – обиделся я, надев маску оскорбленного поэта. – Ты была ангелом, который спас меня, вытащив из мира мертвых при помощи большого хрустального шара, излучающего жизненную энергию. Правда, интересно?
– Безусловно, – задумчиво ответила она.
– Я расскажу тебе свой сон со всеми подробностями при условии, что когда я вернусь, то застану тебя у себя дома.
Орла что-то хотела сказать, но я сразу пресек все ее возражения.
– Мне пора, вот ключ от квартиры. Я очень хочу увидеть тебя сегодня вечером.
С этими словами я еще раз прижал ее к себе и поцеловал со всей нежностью, на которую только был способен. Растерянная улыбка промелькнула на лице женщины, когда она посмотрела на меня как на человека, сообщившего ей о смертном приговоре. Такое состояние Орлы меня немного озадачило, и тень сомнения о поспешном предложении все же промелькнула, но благодаря усилиям безрассудного ума тут же была загнана в самые глубины сознания. Вечером обязательно надо будет начать работу по изучению прошлого этого искусствоведа.
На работе меня ожидала реально серьезная проблема – накануне съемки передачи про генерала Васильева главный ее герой скоропостижно скончался. Теперь необходимо было срочно менять сценарий и либо начинать работать с нуля, либо забыть об этой теме навсегда. Но тот, кто хоть раз встречался с этим мужественным человеком, не смог бы его забыть никогда, а потому мы с директрисой должны были решить, что делать дальше.
– Времени совсем мало. Мы нарушим dead-line*, если будем продолжать работать над этим сюжетом, – распалялась Лариса Петровна, меряя шагами комнату.
– Согласен, – спокойно заметил я.
– Тогда каков наш план действий?
– Я согласен, что сейчас у нас нет времени подготовить и отснять передачу, чтобы уложиться в dead-line, но я абсолютно не согласен с тем, чтобы окончательно забыть об этом сюжете. Поэтому я предлагаю на этой неделе сделать все запланированные сюжеты, кроме этого, а через две недели отснять полностью переделанный материал про генерала Васильева. Двух недель нам вполне хватит для того, чтобы выгодно показать утраченную легенду.
– Пойми, Алексей, мы не историческая передача – наших зрителей интересуют живые реальные люди.
– Тот, кто забывает историю, теряет себя.
– Я не школьница, чтобы ты мне читал нотации, но знаю точно, что есть интеллектуальное и есть массовое. Интеллектуальное, в отличие от массового, денег не приносит.
– Неужели тебе никогда не хотелось сделать что-то бескорыстно?
– Хотелось: я всегда подаю мелочь попрошайкам на улице, – но на работе делаю деньги, ради чего, кстати, меня и наняли.
– Не понимаю, о чем мы спорим? А если бы он умер на следующий день после выхода передачи, что тогда?
– Давай прекратим этот бессмысленный разговор и займемся делом.
– Лариса Петровна, я предлагаю следующее решение этой проблемы: мы ничего не меняем в сценарии, снимаем так, как и планировали, и только в самом конце сообщаем о кончине генерала. Зрители до конца сюжета будут воспринимать его как живого человека и, тем самым, мы уйдет от статуса исторической передачи.
– Да, возможно, это хороший выход при сложившихся обстоятельствах, но над этим надо еще подумать.