Я сам не понимал, что со мной творится, и, ловя на себе по большей части жалостливые взгляды, раздражался еще с большей силой. Особенно меня злил тот факт, что Орла за целый день не ответила ни на один мой звонок. Утратив надежду услышать ее голос по телефону, я помчался в галерею, где мы впервые встретились. И надо же было быть таким остолопом, чтобы даже не поинтересоваться, где она остановилась!
Умудрившись окончательно рассориться с владелицей галереи, я так и не узнал, где можно найти Орлу. Увидеть ее для меня было очень важно – не знаю почему, я осознавал, что теперь каким-то образом связан с ней на более высоком, ментальном, уровне. Проснувшись утром, я по-прежнему чувствовал то, что чувствовала она, и, возможно, сейчас мною обуревало отчаяние Орлы, связанное с этим необъяснимым страхом, преследующим меня целый день. Казалось бы, мне нечего бояться, но я шел по улицам, внимательно всматриваясь в лица окружающих, оглядываясь каждый раз, когда поворачивал за угол.
Ловя на себе случайные взгляды людей, я искал взгляд только одного человека и точно знал кого – Юлия. Это какой-то бред! Я схожу с ума! Определенно сейчас лучшее, что можно сделать, – это пойти домой и отдохнуть.
Только от одной мысли, что, заснув, вновь увижу этот кошмарный сон, холод проходил по телу, образы изуродованных смертью женских лиц вмиг пробудили острое желание напиться. Недолго думая, я свернул в ближайший бар.
Время было раннее, и полупустое заведение привлекало возможностью уединиться, а потому, расположившись как можно дальше от входа, первым делом заказал бутылку водки. Окинув меня беглым взглядом, официант как истинный эксперт предложил лучшее, что было на закуску. Так, вооружившись самым необходимым для убийства времени, я приступил к столь жестокой процедуре, выбрав наиболее удобное место для наблюдения за окружающими.
Опустев после обеденного часа, бар нудился в предвкушении вечернего веселья. Небольшое количество посетителей не в силах были согнать сонное состояние с тонущего в тоске персонала. Приглушенная музыка легко могла погрузить присутствующих в гипнотический сон, если бы не компания молодых ребят, явно студентов, оживленно разговаривающих за ближайшим от меня столиком. Мальчишки всячески из кожи вон лезли, чтобы рассмешить своих прыщавых спутниц, которые ржали, как лошади, на все удачные и неудачные колкости своих приятелей. Две подружки возле окна с видом топ моделей размеренно поглощали диетические десерты и, конечно же, обсуждали новые коллекции близлежащих бутиков. Еще несколько сереньких ничем не примечательных личностей. Я тяжело вздохнул – нет ничего хуже пьянства в одиночестве. Глядя на полный стакан, я испытывал тоску, безысходность и незащищенность, от которой хотелось выть. Краем глаза заметил, как студенты начали перешептываться, поглядывая в мою сторону, – вот она, обратная сторона славы: теперь и выпить нормально не дадут.
Ко всему моему паршивому настроению добавилось еще и сильное раздражение. Почему все люди так по-идиотски реагируют, когда узнают на улице популярного человека? Неужели обязательно уведомлять окружающих о своей хорошей памяти, мол, вот какой я молодец, не только узнал в лицо, но еще и имя запомнил?! Возможно, годы, проведенные в школе, отложили в сознании необходимость демонстрировать свои знания в надежде получить хорошую отметку.
В какой-то миг мне показалось, что все посетители бара уставились на меня своими холодными безжалостными глазами, стены начали сужаться, и я оказался сидящим в самом центре, окруженный одними недоброжелателями. От сильного волнения кровь закипела в жилах, сердце пробудилось, как кратер вулкана, и погнало потоки огненной лавы к вискам, пытающимся всячески удержать разбушевавшуюся кровь внутри телесной оболочки.
– Ты заблуждаешься, это не любовь.
– Не мучай меня и себя, посмотри, неужели ты не видишь, как я люблю тебя.
Только им не было дела до меня, уже немолодые и явно несвободные, – любовники. Для них любовь и боль – синонимы. Мучитель и жертва в одном лице. Забыв об остальных посетителях, я сам стал зрителем и наблюдал за трагедией чувств, разыгрываемой передо мной. Мужчина и женщина, сидящие за соседним столиком, на время стали для меня центром вселенной.