Он смотрел на нее с тоской и надеждой, с желанием ребенка иметь то, что запрещено, чего нельзя и что осуждается людскими законами. Для нее он был всего лишь игрушкой, она тешила его напрасными надеждами и наслаждалась своей властью. Они оба прекрасно понимали, что продолжения не будет, обручальные кольца на пальцах безмолвно напоминали об обманутых супругах, и ложь, как вирус, множилась внутри них, отравляя разум. Они лгали уже не только близким, друзьям, друг другу, – они обманывали самое себя. Мужчина, как ему казалось, пытался разобраться в их чувствах, но на самом деле терзал душу и себе, и своей спутнице. Чем дольше я следил за их беседой, тем больше убеждался в том, что боль доставляет наслаждение этой паре.
Кто сказал, что только физическая боль может вызывать сексуальное возбуждение? Разве сотни женщин не становятся добровольными рабынями своих недалеких мужей? В женском естестве заложено служить мужчине (нравится это им или нет), подчиняясь природному инстинкту: она выходит замуж, рожает детей и начинает самоотверженно служить семье, забывая о себе как о свободном человеке. Она отрекается от материальных удовольствий, дабы ни коем образом не ущемить право мужа и детей в тех же благах, в которых отказывает себе. Большинство женщин видит свою самореализацию в том, чтобы стать тенью мужа, а там, как на бегах, – поставила не на того, и осталась с пустыми руками и погасшими глазами.
То, что все женщины дуры, придумали слабые и ограниченные мужья. Женщины гораздо умнее, чем хотят выглядеть, за малым исключением, конечно. У них даже есть свой лозунг: «Ум женщины в ее глупости». Своей видимой недалекостью они усыпляют нашу бдительность, а их милое «хочу» заставляет нас завоевывать страны, совершать революции, делать технические усовершенствования. Думаете, заинтересовались бы они изобретением космического корабля, если бы мы не сказали, что работа над космическими технологиями поможем усовершенствовать фен, микроволновку, стиральную машину и прочие важные для них предметы. Извиняясь перед женщинами за те жертвы, которые они приносят во имя нашего семейного благополучия, мы сами становимся рабами. И на следующий же день после того, как наша плоть восстала над моральными принципами, мы быстренько покупаем дорогие подарки домашнему божеству, чтобы оно не заподозрило измены и, не дай бог, не разгневалось.
Интересные эти существа – люди. Живи себе счастливо и беззаботно, – нет, они женятся, заводят детей и ставят перед собой какие-то цели. Всю жизнь бегут, спотыкаются, падают, встают, чтоб через некоторое время опять упасть, а потом там, в конце, где-то рядом с целью, встретиться с дряхлой старухой с косой в руках, поджидающей очередную жертву.
Мысль о старухе с косой навеяла воспоминания о темной реке из кошмара, полной безжизненных женских тел, и мне стало так тесно в этом небольшом кафе, воздух тяжелыми кусками впадал в легкие, невыносимой болью разрывая грудь. Мысли, как мухи, закружили в голове, затмевая реальный мир. Надо было бежать туда, к свету, к свежему воздуху, к свободе, но тело оставалось неподвижным, оно, как и прежде, сидело в глубине зала за столиком и лениво наблюдало за посетителями. Но это мое тело, и оно должно подчиняться разуму! Это безумие. Разве может душа в моменты бодрствования покидать плоть? А почему нет? Уверен, что у многих есть воспоминания из прошлого, где мы видим происшедшую ситуацию как бы со стороны. Не просто так родилось выражение «Посмотри на себя со стороны». Тогда зачем отрицать факт того, что мы можем делать? Можем, но не хотим, а почему? Наверное, потому, что боимся разрушить то, что не в силах исправить, – инстинкт самосохранения, и память, послушная нашему разуму, вычеркивает излишние волнения, сохраняя сладостный покой.
На этой мысли я ощутил, что реальность вновь овладела сознанием, а ситуация – опять под моим контролем. Так и не сделав ни одного глотка живительной жидкости, я на полном автомате встал из-за стола и направился к выходу.
Шум метавшихся по городу машин, толкотня спешащих пешеходов, возня голодных собак, – все это служило только фоном движения желтого диска на голубом небе. Целый день я бесцельно ходил по городским улицам, не замечая ничего вокруг, какая-то странная тоска и тревога мучили меня. Сознание того, что я гибну, приводило в глубокое отчаяние.