Каждая женщина была мне интересна до тех пор, пока я не заканчивал ее портрет. Над некоторыми картинами я работал несколько недель, над другими больше полугода – все зависело от того, насколько моя муза была внутренне богата. Пока я их рисовал – любил всем сердцем, как Ромео Джульетту или Тристан Изольду, но стоило завершить портрет, и мое сердце было жестоко и непоколебимо, как у Дон Жуана.
Я использовал женщин не только для написания картин, но и для карьеры. Дела шли успешно: если раньше они делали мне дорогие подарки, то теперь я мог дарить своим музам презенты на память о бурном, но, увы, непродолжительном романе.
О том, чтобы остановиться на одной из них и завести семью, не могло быть и речи, так как для меня картины были, как наркотик: привыкая к одной женщине, я уже не мог писать. А перенесенный в детстве паротит одним махом поставил жирный крест на моем потомстве.
Я жил спокойной (в моем понимании), размеренной жизнью, пока в ней не появилась женщина, которая круто изменила все мое дальнейшее существование.
На первый взгляд, в ней не было ничего интересного, внешность не впечатлила: одна из многих ученых зануд. И я бы вовсе не обратил на нее внимание, если бы хозяйка галереи не сочла нужным нас познакомить.
– Добрый вечер, Алексей, познакомься. Это Орла МакНамара, известный искусствовед, думаю, она по достоинству оценит твои картины и раскритикует тебя в пух и прах.
– Не думаю, Жанна, что я сегодня настроена критиковать: мне очень понравились картины, в них такая глубина. Когда я смотрю на портреты, передо мной как будто проносится вся жизнь этих женщин. Их желание вырваться из оков урбанизации и раствориться в вакууме индивидуальной энергии. В картинах отражена красота природного звучания души, индивидуальность сознания, возвышенный поток энергии, скрытый за внешней оболочкой каждой из них.
Жанна непонимающе хлопала накладными ресницами, пристально глядя на Орлу, затем она перевела свой взгляд на меня, мол ты тоже это слышал?
– Если вам действительно нравятся картины, то, может быть, вы тоже попозируете этому талантливому, во всех отношениях, художнику, – глядя на меня, хозяйка галереи мило улыбнулась, сделав ударение на фразе «во всех отношениях», но ее глаза так и метали молнии, что не ускользнуло от Орлы.
– Возможно, – сдержанно ответила гостья.
– Ну что ж, не буду вам мешать, – Жанна еще раз бросила убийственный взгляд в мою сторону и отошла к другой группе посетителей.
«Еще бы ей не злиться: на этой неделе я закончил портрет Жанны, который сейчас красуется в галерее на самом видном месте, и ее, конечно, злило, что между нами все закончилось. Моя авторская выставка была бы отменена, если бы среди выставляемых картин отсутствовал портрет хозяйки галереи. Она принадлежала к тому типу женщин, которые успевали за столь короткое время влюбиться по уши. Ах, женщины! Если собрать воедино весь огонь рассерженных взглядов, который излучают их прекрасные глаза при расставании, то адское пламя позавидовало бы этому великому костру».
– О чем вы задумались?
– О женщинах, которых я рисую.
– Говорят, что вы с некоторыми из них были в весьма интимных отношениях. Я прошу прощения, если задала бестактный вопрос.
– А почему вас это интересует?
– Если честно, то я давно слышала об одном удивительном художнике, перед которым не может устоять ни одна женщина, – и Орла многозначительно посмотрела на хозяйку галереи.