– Вот и замечательно, а теперь, моя девочка, вставай, и мы будем пить чай. Нам о многом еще надо поговорить до того, как придут гости.
– Гости?
– Конечно, всегда, когда в этом богом забытом месте появляются новые девушки, к ним приходят, так сказать, старожилки, чтобы узнать о последних новостях из реального мира.
– Реального мира, а где я?
– Милая моя, я, конечно, уже стара, но, по крайней мере, еще не глуха и не страдаю маразмами, если я не ответила на этот вопрос в первые два раза, значит, это не так просто объяснить и требует больше, чем одной фразы.
5 глава
«Это не может быть реальностью» – словно мантра крутилась в мозгу спасительное оправдание всего происходящего. Я готова была принять любую теорию. Пусть это будет розыгрыш, страшный, глупый, абсолютно несмешной, но розыгрыш, который скоро закончится.
Воспользовавшись моментом, когда бабулька пошла куда-то за обещанным чаем, я вскочила с постели и в легкой хлопковой рубашке в пол и босая поспешила к спасительной двери. Но не рассчитав свои силы, буквально на полпути до выхода с грохотом упала на пол, тяжело дыша, словно после долгой пробежки.
– Дорогая, ты в порядке? – тут же неизвестно откуда прибежала на крик женщина. – Хотела сбежать? Но поверь, я тебе не враг. Не я тебя похищала.
– Так меня все-таки похитили?
– Вот ты нетерпеливая: тебе все и сразу. Ладно, давай я помогу тебе подняться, оденемся, чтобы ты встретила гостей в надлежащем виде.
Предложенная Матильдой одежда была такой же странной, как и все вокруг. С трудом верилось, что это старомодное одеяние шилось не для костюмированных фильмов и спектаклей, а для повседневной носки.
– Какое расточительство ткани, – не смогла сдержать я своего возмущения, натягивая длинное цельнокроеное платье. Такие можно было видеть на женщинах в XVIII веке и ранее. Хорошо хоть бабулька не предложила натянуть под юбку фижмы для пышности.
– Старомодная, конечно, одежда, но в ней все же есть толк, из-за отсутствия солнца здесь всегда прохладно.
– Нет солнца? Как такое возможно? – не поверила я ее словам.
– К сожалению, возможно. Это искусственно созданное теми, кто тебя похитил пространство, в котором мы все пленницы.
– Инопланетянами?
Старушка так заливисто расхохоталось моему вопросу, что вызвала во мне обиду, граничащую со злостью.
– Прости, – схватилась она за грудь, от нехватки кислорода. – Никак не могу привыкнуть к тому, что новое поколение все, как один, смотрят на монахов, но видят в них почему-то инопланетян.
– А разве люди могут создать искусственный мир? Или те монахи пришельцы из будущего?
– На эти вопросы я не смогу дать тебе ответы. Тюремщики не общаются с заключенными. Один раз в два месяца монахи открывают проход в реальный мир и похищают десять заинтересовавших их женщин, – как какую-то страшную сказку рассказывала Матильда историю, отвечающую на ранее заданный мною вопрос «Где я?».
– Они похищают выборочно?
– Конечно, я тут уже очень давно и могу с уверенностью сказать, что здесь никогда не было пустоголовых куколок. Каждая из живущих в этом мире женщин уникальна в своем роде.
– Уж я-то – самая обыкновенная.
– Глупенькая, ты просто еще совсем молода и не можешь себя оценить по достоинству, а вот монахи разглядели скрытый в тебе потенциал.
– Как давно вы здесь?
– Очень давно, – тяжело вздохнула Матильда.
– Тогда вы знаете, для чего на похитили?
– В тело каждой похищенной помещают семя дракона, и пока оно не созреет, монахи держат женщин взаперти, отуманивая их разум наркотическим зельем. Ровно через месяц дракон в теле жертвы созревает и начинает мыслить, как разумное существо, он осознает собственное «я», понимает свое пленение человеческой плотью и в какой-то миг пытается вырваться на свободу. Все бы для этого монстра было хорошо, если бы в процессе его созревания не происходил симбиоз и человеческое сердце не становилось единым целым с сердцем дракона. Вырываясь на свободу, дракон губит человека и погибает сам, и только самые умные монстры, осознавшие дилемму своего существования и смирившиеся с участью жить единым целым с человеком, остаются в живых. Увы, таких немного, бывали времена, когда ни одна из женщин не выживала.