– А что становилось с теми, кто выжил?
– Правильнее спросить, что будет с тобой, – горько усмехнулась старушка. – Тебе придется, как и всем остальным, как и мне, ждать, когда придет твой час, и естественная смерть освободит от тяжести твоей ноши.
– Я не понимаю, какой смысл было похищать меня, выращивать во мне этого монстра, чтобы потом я бесцельно жила в этом мире и просто умерла в какой-то день?
– Я не знаю, но это меня тоже огорчает. Там, в реальном мире, я была на пороге, не побоюсь этого слова, гениального открытия, а теперь свои знания и наработки унесу с собой в могилу. Все, ради чего жила и работала, здесь никому не нужно.
– И вы не пробовали вернуться домой?
– Это невозможно.
Последняя фраза принадлежала статной блондинке, царской поступью вошедшей в явно убогое для нее жилище. Ее сопровождала значительная свита из женщин разных возрастов. Блондинка надменно обмеряла меня с головы до пят взглядом, и если бы она в этот момент еще протянула мне руку, то, учитывая окружающую обстановку, вполне можно было представить себе прием у королевы. Количество женщин за ее спиной увеличивалось с каждой минутой и только теперь я ощутила в насколько большой зале мы с Матильдой до сих пор находились. Даже когда количество людей, находящихся в помещении, превысило сорок все равно в ней чувствовался простор.
– Да, моя девочка, – вновь заговорила Матильда своим ласковым голосом, – никому это не удавалось. Как попасть в реальный мир знают только монахи, но они никого не допускают к себе.
В этот момент женщины расступились и в без того заполненную комнату зашла еще одна, явно отличающаяся, девушка.
– Познакомься, это Анастасия, она так же, как и ты, выжившая из тех десяти девушек, что были похищены вместе с вами, – вновь заговорила венценосная особа. – Думаю, вам будет легче привыкнуть к этому миру, если будете держаться вместе. Но знайте, как в этой комнате, так и за пределами ее, все женщины, которые встретятся – ваши сестры, подруги и матери. Здесь нет причин для вражды.
– К сожалению, Стефания, Анастасии поначалу будет сложнее приспособиться, – обратилась к блондинке одна из женщин, – девушка не знает английского и, пока не выучит, будет общаться только со своими соотечественницами.
– В таком случае, Настя, Оля и Елена, мы возлагаем на вас обязанность помочь девушке приспособиться к этому миру и побыстрее выучить общий язык, чтоб ей не было одиноко.
Благодаря этому разговору я на некоторое время избавилась от пристальных взглядов и смогла рассмотреть посетительниц. Когда речь пошла о языковом барьере, мое внимание привлекло обилие представителей разных рас в этом зале. Несмотря на то, что одеты они все были почти одинаково, в каждой чувствовался дух ее народа. Старомодные платья с длинными юбками и рукавами, воротниками под горло, – были воплощением целомудрия. Если на европейках они еще кое-как смотрелись прилично, мало ли, вдруг барышни решили последовать мормонскому движению, то на азиатках, африканках и, как не странно, на славянках эти наряды выглядели просто комично. Самой молодой девушкой, пожалуй, была вновь прибывшая Анастасия. Из-за грубой ткани строгого, чуть ли не монашеского, наряда она казалась совсем юным подростком, не достигшим даже пятнадцати лет.
Только сейчас я обратила внимание на себя. Может быть виной тому был шок, а возможно и то, что до сих пор я все же ощущала себя комфортно, лежа на тахте и укутываясь теплым пледом. На мне была ничем не отличающаяся от выше упомянутой одежда. «О, ужас! Я не буду носить эту гадость!» Всю жизнь я старалась одеваться изысканно. Особенно уделяла внимание белью, вот здесь денег никогда не экономила. На работу ходила, конечно, и в строгом костюме, хотя по сравнению с одеждой этого женского содружества, мой костюм вполне подошел бы для стрип-бара. Однако благодаря нежному, шелковому и весьма сексуальному белью чувствовала себя хозяйкой положения в любой ситуации. Как и многие, я оценивала людей прежде всего по одежде. На прошлой работе мне не повезло с шефом, таких идиотов надо еще поискать, и лучшим моим спасением от надвигающейся бури было представить его голым, одетым только в носки на подтяжках и семейные трусы в мелкий цветочек. И пусть в таком виде разглагольствует о слабости женских мозгов и низком уровне продаж его, с позволения сказать, антиквариата.