– О-о! Вижу, милочка, вы уже начинаете оценивать ситуацию, – съехидничала венценосная особа. – Если судить по выражению вашего лица, одежда вам не по душе, но на другую не рассчитывайте.
– Стефания, перестань, у девочки и так тяжелый день, – заступилась за меня Матильда. Пожалуй, эта пожилая дама имела у женщин большой авторитет, так как осуждающие взоры присутствующих тут же обрушились на Стефанию.
– Если уж ты ее так полюбила, то пусть она и живет у тебя, места в доме предостаточно, – с нескрываемой злостью прошипело ее высочество.
– Неплохая мысль, мне давно пора было подумать о компаньонке. Спасибо, Стефания. Ты как всегда слишком добра, – с ласковой улыбкой промурлыкала Матильда.
Стефания только фыркнула и вышла из залы, уводя за собой свиту. Так закончилась моя первая аудиенция.
– Почему она такая злая? – спросила я, когда мы остались наедине.
– Тебе показалось, она не злится, а просто ревнует меня к тебе.
– Вы? Вы с ней…?
– О-о! Ну что ты! – рассмеялась Матильда, – во-первых, пощади мой возраст, а во-вторых, это один из секретов монахов, они еще ни разу не привели сюда лесбиянку, так что за свое целомудрие можешь быть спокойна.
– Тогда почему она вас ревнует ко мне?
– Я тебе потом все расскажу, – вымученно улыбнулась женщина. – И так в первый день на тебя обрушилось много информации. А сейчас пойдем в мой дом и заодно по дороге ты начнешь воочию знакомиться с новым миром.
– В ваш дом?! А сейчас мы где находимся?
– Ты правда подумала, что это мой дом?! – старушка так выпучила глаза, что казалось они вот-вот выскочат из орбит. – Милая моя, это место сборов всех пленниц. Кто-то приходит помолиться, кто-то посплетничать. Сюда же монахи приносят выживших новичков.
Я еще раз окинула взглядом просторную залу. Не слишком высокий потолок, не более четырех метров, совсем не присущ для зданий молитвенных домов. Матовые стекла очень плохо пропускали свет, поэтому несмотря на обилие окон, внутри царил полумрак. Голые серые стены вообще не способствовали поднятию духа. А практически полное отсутствие мебели наводило на сомнение, что это излюбленное место собраний общины похищенных женщин.
Какое бы мрачное впечатление на меня не произвел дом изнутри, снаружи оказалось все еще гораздо хуже. Обстановка была настолько нереальной, что сложно было не впасть в оцепенение от окружающего сюрреализма.
Так называемая «улица» походил на огромный павильон под не менее гигантским плазменным колпаком, имитирующим реальное небо, вот только без солнца и облаков – просто бледно-голубая пустота.
Смоделированный климат соответствовал привычному мне ирландскому в начале осени. И это можно было определить только по температуре воздуха и его влажности. Вокруг, насколько хватала обзора глаза, не было ни одного деревца, кустика или травинки; ни одной птички, зверюшки или насекомого – мир, в котором люди не живут, а существуют, превратившись в блеклые тени призраков прошлого.
– Здесь всегда так мрачно? – спросила я свою спутницу.
– Да, утро никогда не наступает, посмотри туда, – Матильда указала вдаль на запад. Поскольку здание, из которого мы вышли, находилось в самой высокой точке, я могла видеть линию горизонта.
– Видишь этот свет, исходящий из горы? – продолжила Матильда. – Там живут монахи, оттуда приходят новенькие девушки и туда мы все уйдем в свой последний путь. Между жилищем монахов и нашей деревней находится долина, куда монахи приносят нам еду, воду, уголь для каминов и одежду.
– Как часто они наведываются в поселок?
– Никогда. Оставляют нам посылки на поле. Мы недостойны их общения.
И словно бы ощутив холодный поток ветра, старушка плотнее укуталась в свою старомодную вязаную накидку.
Поселок был, пожалуй, единственным, что хоть как-то радовало глаз. Нельзя сказать, что небольшие серые дома выглядели особо привлекательными, но от них хоть веяло человеческим теплом. Одинаковые одноэтажные домики не отличались красотой современных строений, но по крайней мере были так же прочны, как и все дома из камня и песка образца средневековья. Только два здания выделялись в этом мире однообразия по размерам, и по внешнему виду: то, в котором я, пробудившись, узнала о существовании этого мира, и рядом стоящее, пока мною не изведанное. Судя по всему, изначально они были задуманы как церковь и городской центр, но, как я узнала потом, женщины избегали храм и предпочитали молиться в своем доме, оставаясь каждая один на один со своим богом.