– Господи, я приму твою волю, и если твоя любовь настолько велика, чтобы прекратить мои мучения, я с радостью приму смерть. Аминь.
Тишина, обрушившаяся после потока слов, камнем упала на две заблудшие души в пустыне. Обретя на некоторое время свободу, мысли вернулись из мира прошлого в реальность. Наверное, я долго стояла на коленях, так как боль в них заглушала даже страх. Мой взгляд оторвался от земли и, устремившись к монаху, скользнул по его одежде к веревочному поясу дальше к расстегнутому вороту балдахина пока не остановился на лице. Он смотрел на меня с какой-то задумчивой отрешенностью. Не уверена, слышал ли он хоть одно слово, так как мыслями Юлий был явно вдалеке. Не в силах выдерживать тягостное томление, я вскочила и быстрее рыси устремилась назад в поселок, ни разу не оглянувшись, постоянно чувствуя на себе пристальный взгляд монаха.
Из последних сил добежав до дома Матушки, плюхнулась в изнеможении у порога. Сердце, как шальное рвалось из груди, разгоняя кровь по жилам. Шум в висках перерос в какой-то непонятный, но до боли знакомый звук. Во мне говорило иное существо, сплетая звуки в мелодичные фразы, оно пыталось что-то сказать. Ах эти сложности перевода! Хотя нет, интонация, я уверена, сейчас существо меня успокаивает, быть может, даже жалеет.
Я увидела себя как бы со стороны, напуганная, вся растрепанная и обессиленная. Затем представился образ дракона, каким я видела его, когда он вырывался из груди женщина на поле. В бесформенном облаке вырвавшегося света рождалось доисторическое млекопитающее с огромными крыльями, но размером тела не превышающее взрослого быка. Черные краски сменялись синими, пока не превратились в голубые, позволяя более детально рассмотреть строение монстра. Он не был настолько велик, каким показался на первый взгляд, возможно ширина размаха больших крыльев, как у летучих мышей, увеличивала объемы дракона. Голубизна кожи чудовища придавала ему некий нереальный воздушный образ. Но главное, взгляд – он был осмысленный, более того, я не понимала, о чем он говорит, но его морда выражала привычные людям эмоции, дракон сочувствовал, успокаивал и даже радовался своему первому общению с невольно скрещенным собратом по несчастию.
Хоть наше общение и состоялось в моем воображении, но в реальности происходящего я ни на минуту не сомневалась. В моей груди сидит не враг. Только монахи несут в себе зло, а монстры в наших сердцах так же несчастны, как и мы.
Сердце постепенно утихомирило свой бой и шум в голове угас вместе с видением дракона. Я открыла глаза и увидела склоненное надо мной лицо Матушки.
– С тобой все в порядке, деточка? – обеспокоилась Матильда.
– Я встретилась с монахом.
– Тогда все понятно, не покидай больше поселок сама. Они страшные люди, с ними лучше не встречаться в одиночку.
Матушка помогла мне подняться и зайти в дом. Вечером, как обычно, собралась дружная компания поиграть в преферанс самодельными картами, но сегодня мне невыносимо хотелось поскорее остаться одной. Вечер тянулся особенно долго, казалось застывшее время, как кисель, просочилось с однообразной улицы через щели в дом.
Мое отрешенное состояние невозможно было скрыть и, спустя какое-то время, в мою сторону вся чаще стали бросать недоумевающие взгляды. Первой не выдержала Инесса и наклонившись, шепнула Матушке на ушко пару фраз, оглядываясь на меня, на что получила самый страшный для живущих здесь женщин ответ.
Весть вмиг облетела всю комнату, и уже без утайки женщины смотрели на меня с жалостью и беспокойством. Я не хотела разговаривать о своем происшествии, а потому немедля покинула помещение. Какие-то непонятные угрызения совести не давали проникнуться дружественным состраданием.
Возможно, если бы Юлий ударил меня или хоть каким-то словом обидел, я бы поведала сестрам все подробности нашей встречи. Но в памяти всплывал образ прекрасного и сильного мужчины, смотрящего на меня с тоской и любовью. Я уже не девочка и прекрасно могу распознать чувство влюбленности. Несмотря на весь страх, охватывавший меня рядом с ним, я чувствовала некое влечение. А быть может, это был не мой страх, а монстра: если он жалеет меня, то почему бы ему не бояться монахов так же, как и все женщины в этом мире.