– Матильда, – окликнула я ее прямо у порога, – мне надо с тобой поговорить.
– Что-нибудь случилось? – насторожилась старушка.
– Случилось. Скажи, ты сегодня начала этот разговор со мной потому, что вчера я рассказала об изображении женщины, не так ли?
– Орла, не спрашивай меня ни о чем.
– Матильда, кто эта женщина?
– Орла, деточка, это опасно, ты даже не представляешь насколько это опасно.
– Кто она?
Матильда грузно опустилась на стул и обхватила голову обеими руками.
– Земля уходит из-под моих ног, а я не знаю, что делать, – старушка посмотрела на меня, и только сейчас я заметила глубину ее потухших глаз. Матильда сдалась. У бедной женщины не осталось больше сил бороться за жизнь, а потому безразличие позволило открыть замки от всех тайн.
– Как ты сама понимаешь, лично я ее не знала. Известие об этой женщине в виде легенды передавалось от одних жительниц поселка другим. Было это совсем давно, тогда еще не только твоей матери, а бабушки и прабабушки не было и в помине. Вот только поселок в сумрачном поднебесье уже давно существовал и жили в нем такие же, как и мы, похищенные из привычного нам мира женщины. За все прошедшее время эта земля мало чем изменилась, но главное отличие заключалось в том, что раньше монахи частенько захаживали в поселок, и даже общались с обитательницами. Среди них была одна единственная женщина, которая словно путеводная звезда светила для заблудших душ. Всю себя она отдавала без остатка. Для многих монахиня стала заступницей, но, как говорится, всякое благое дело наказуемо.
– Что с ней случилось?
– Монахи не одобряли ее сближение с женщинами, и так и не смогли простить ей это чудачество. Однажды они прогнали ее из своей общины и бедняжке ничего не оставалось, как найти пристанище в храме. Многие годы она жила в полном одиночестве, только изредка покидая старые стены. Женщины в поселке приносили ей еду и воду, но она никогда не прикасалась к пище – вот тогда ее и окрестили святой. Прежние женщины говорили, что так она жила очень долго, пока в один из дней не исчезла.
– Как исчезла?
– Этого никто не знает, но однажды женщины, зашедшие в храм, не нашли никаких следов монахини, она как бы растворилась в воздухе. С тех пор все, кому довелось жить в этом месте сторонятся храма, хранящего тайну ухода святой.
– А как ее звали?
– У нее было замечательное имя, Наталья, что в переводе с древнегреческого означает прекрасная и непобедимая.
– Я все же не могу понять, как эта древняя легенда может мне навредить?
– Как-то незадолго до своего исчезновения монахиня предрекла женщинам, что однажды в храм придет человек и освободит веками сдерживаемое зло, которое разрушит мир на планете, но из пепла возродится жизнь и человечество научится жить в гармонии с природой.
– Ты веришь в это?
– А почему бы и не верить? После того, как у меня в груди посилился дракон, я готова верить во все.
– Матильда, я, конечно, много времени провожу в храме, но уверяю тебя, ничего такого, что хоть как-то пролило свет на происшедшее в прошлом или что-то, чтобы объясняло происходящее с нами сейчас, я там не нашла, да и вряд ли найду.
– Истина всегда лежит на поверхности, просто мы ее находим только в тот момент, когда наше сознание готово ее принять. Я вижу, мне тебя не остановить, но это даже и хорошо. Неугомонный дух – это большая редкость, и я уважаю тебя за это. Но прошу только об одном, будь осторожна. Любое открытие имеет две стороны медали, и только тебе выбирать в какую сторону идти – добра или зла.
– А Стефания? Она нашла то, что искала?
– И да, и нет. Она нашла проход, но так и не открыла тайну храма, а вот в тебя я верю, ты найдешь, потому что в тебе живет не просто лидер, а победитель. Помнишь, когда только попала сюда, ты сказала, что ничем особо не отличаешься. А сейчас? Ты чувствуешь, как в этом жутком месте вместо того, чтобы поддаться унынию, ты борешься, ищешь и с каждым днем становишься сильнее? По утрам я наблюдала за тобой и видела, как ты стремительно мчишься по долине, до тех пор, пока не падаешь без сил. Сначала меня это пугало, но потом я видела, как светились победным огнем твои глаза в тот момент, когда ты подымалась. Мне даже казалось, что тогда ты была по-настоящему счастлива. И еще, Орла, ты совсем не такая, как мы, потому женщины и начали сторониться нашего дома, хотя тебя, я вижу, это не волнует.