Я никогда не афишировал свое состояние – только весьма ограниченный круг людей знал, в какие проекты я сделал свои инвестиции.
Итак, новый день начался, я окончательно проснулся, привел себя в порядок, у меня в руках визитная карточка моей очередной музы – пора в бой!
По дороге на работу я наслаждался майским солнцем, изливающим теплые потоки на окрепшую крону деревьев, сменивших окрас листьев с салатового на темно-зеленый. В этот день было особенно заметно буйство красок окружающего мира. На фоне лазурных облаков ярко выделялись на городских клумбах алые тюльпаны. Чувство легкой влюбленности уносило меня ввысь, весь мир лежал у моих ног, казалось, что если бы только захотел, то смог бы взлететь и скользить над поверхностью, как мотылек.
«Мотылек, интересно, а каким бы я был мотыльком?» – почему-то вспомнилась старая ирландская легенда. Может из-за ирландки Орлы. Жил однажды в эпоху загадочных и таинственных друидов один мудрый монах, который обладал уникальным искусством убеждать людей и подобно софистам мог доказать, что черное – это белое, а правда – это ложь. Благодаря острому уму и искусству оратора, он заставил прислушиваться к своим советам монархов и стал невероятно популярен у народа. Однажды он пришел к выводу, что Бога нет и, отрицая его, убедил весь ирландский народ отречься от веры во Всевышнего. Наступила тьма безверия, но это не заботило мудрого друида до тех пор, пока он не увидел ангела, явившегося ему из облака в ореоле яркого света. Ангел заговорил с ним и его же языком отрицания убедил друида в существовании Бога: «Посмотри, что ты сделал с ирландским народом, – упрекнул ангел, – тебя не заботит, что, потеряв веру, они утратили вкус жизни и погрязли в грехах? Ты обрек души своего народа на гибель и за это заплатишь дорогой ценой, когда предстанешь перед Всевышним, а это будет гораздо раньше, чем ты думаешь». В полном отчаянии друид взмолился о пощаде, на что ангел дал ему отсрочку двадцать четыре часа, чтобы вернуть страну к Богу. «Но как за столь короткий срок убедить целый народ в том, что я отрицал долгие годы?» – в отчаянии воскликнул монах. «Покажи им то, что еще не забыли дети – человеческую душу», – ответил ангел.
С поникшей головой возвращался друид в столицу: перед ним лежала неразрешимая задача и впервые он не был уверен в своих силах. Дабы угомонить сердце, рвущееся из груди, он остановился у придорожного камня. Слезы градом падали на выцветшую от солнца траву, его разум отказывался работать, и бездна отчаяния все сильнее заглатывала в свои глубины. Он не помнил, долго ли он так стоял, опершись на гигантский валун в полном забытье, – сознание вернулось к нему с прикосновением прохожего мальчика. «С вами все хорошо?» – с присущей только детям искренностью спросил тот. «Моему сердцу хочется вырваться из груди», – с грустной улыбкой ответил друид. «Видать, вы большой грешник, если душе не сидится на месте», – довольно серьезно ответил мальчик. Его слова были как приговор для монаха, как укор всего ирландского народа, потерявшего веру в Бога и надежду на прекрасное, ожидающее их в будущем.
В тот же день по просьбе монаха вся знать во главе с королем собралась во дворце в надежде услышать мудрые слова, но его речь поставила их в замешательство: он противоречил себе и пытался убедить их в существовании того, что так рьяно отрицал еще вчера. Тщетно старался монах – никто не верил его словам. «Хорошо, если я покажу вам человеческую душу, вы уверуете в Бога?» – воскликнул друид. «Слово короля, если тебе удастся сделать невозможное, то я приложу все усилия, дабы вернуть ирландскому народу веру в Бога», – ответил правитель. Монах удовлетворенно кивнул, и в следующее мгновение острие ножа, блеснув в лучах заходящего солнца, скользнуло к груди друида и утонуло в сердце несчастного монаха. В тот же миг из пронзенного сердца к сводам замка взметнулся мотылек, его алые крылья, окрашенные то ли кровью монаха, то ли закатом, еще долго виднелись под высокими сводами, пока мгла не скрыла его от людских глаз. На всем острове – родине ирландцев – нельзя найти ни одной бабочки – так есть, так было и так будет. Потому, когда все увидели этого мотылька, сразу уверовали в существование души, а, следовательно, и Бога.
Я часто думал об этой легенде. Играя чувствами других, невольно задумываешься о сохранности собственной души и о предстоящем наказании за прегрешения. Все мы мотыльки, в той или иной мере: одни летают себе беззаботно днем и пьют сладостный нектар цветов, кто-то выбирает только изысканные цветы, а кто-то утоляет жажду дарами дикой природы; другие живут в постоянной борьбе и поиске, стремятся к свету, летят на огонь и сгорают в обманчивой мечте. Мне надо быть благодарным судьбе за то, что родился дневным мотыльком и все, что хочу, могу взять, только протянув руку.