Ему действительно удалось меня подкупить. Я держала в руках не просто растение, а источник ярких красок, привычных запахов, и объект неисчерпаемой заботы.
– Это еще не все. Я знаю, как ты любила читать по вечерам Байрона, – словно волшебник достал Юлий неизвестно откуда книгу и протянул ее мне. Так необычно было видеть в руках средневекового монаха книгу в современном переплете!
– Откуда она у тебя? – удивилась я.
– Странный вопрос, купил в книжном магазине, – пожав плечами ответил Юлий.
Я мысленно представила монаха, шествующего по городским улицам, невозмутимо переходящего дорогу на зеленый свет и вежливо улыбающегося продавцу в букинистической лавке, и невольно улыбнулась.
– Почему ты смеешься? Я купил не ту книгу?
– Ту, ту. Просто я бы хотела посмотреть на выражения лиц прохожих, увидевших тебя в городе.
– Ты ничего не потеряла, – пожал плечами монах, – человек становится интересным другим людям не своим внешним видом, а эмоциональным состоянием души. Подумай, скольких соседей в своем доме ты видела каждый день и, в то же время не замечала. Но стоит кому-то из них испытать сильный эмоциональный всплеск, глядь, и у совсем неприметной соседки и прическа изменилась, и глаза заблестели, и походка стала воздушной. Возникает вопрос: «Что это? Неужели все дело в муже?». Но нет, в нем нет никаких перемен, и тебе стоит больших усилий удержать свое внимание на этом блеклом создании. Бывало такое?
– Не скрою, бывало, – согласилась я, – но, а как же клоуны? Их все замечают на улице, в то время как у них нет никакого эмоционального потрясения, просто работа такая.
– Не совсем так. Когда человек одевает костюм клоуна, он уже эмоционально готовится к хорошей реакции окружающих. Однако, если он пребывает в состоянии апатии, то в какую бы одежду не был бы одет – люди не будут его замечать. Прохожие скользнут взглядом по одежде, отметят где-то там, в подсознании, что этот человек одет не так, как другие и пройдут себе мимо. Вот и я могу находиться незамеченным в вашем мире даже в своей одежде.
– Если бы кто-то из вас хоть один раз появился в нашем поселке, – вслух рассуждала я, – вот визгу было бы.
– Между прочим, этот метод работает и в поселке, – невозмутимо ответил Юлий.
– Ты бывал среди нас?
– Конечно, а как еще я мог наблюдать за тобой?
– Почему ты за мной следил? – уже совсем было расслабившись, я вновь вспомнила с кем разговариваю.
– Ты видела ее портрет в храме. Можешь не отвечать, я и так знаю, что видела. Теперь ты понимаешь почему именно ты?
– Потому, что я похожа на Наталию? – впервые я сказала вслух то, о чем постоянно думала.
– Да, именно поэтому, – взгляд Юлия стал теплым и в то же время таким далеким. – Много лет прошло с того дня, как она ушла. Я уже начал забывать ее облик, но однажды увидел тебя, идущую навстречу, красивую и печальную. Именно такой она была в свои последние дни.
– Ты любил ее? – в этот момент на меня нахлынуло странное желание хоть немного прикоснуться к этому прекрасному и опасному человеку.
– Да, я любил ее, – Юлий посмотрел на меня своим проникающим в самое сердце взглядом и, взяв мою безвольную руку, произнес так тихо, что только по движению губ я смогла уловить смысл его слов. – Она была моей матерью.
– Твоя мать?!
– Да. Я не в силах видеть ее портрет в храме, но могу смотреть на тебя. – Юлий ласково погладил мою руку, покоящуюся в его ладонях. Его руки были такими мягкими и теплыми, сильными и в то же время изящными, как руки пианиста. Неправда, что у пианистов руки утонченные. Возможно пальцы длинные, но вот изящными их никак не назовешь – это крепкие рабочие руки, хотя и не мозолистые.
Я не могла долго выносить пытливый взгляд Юлия, а потому его рукам было уделено наибольшее внимание при разговоре.
– Расскажи мне о ней, – с надеждой наконец приоткрыть завесу тайны попросила я.
– Не сейчас, как-нибудь в другой раз. Теперь твоя очередь рассказывать.
– О чем?
– Орла, не играй со мной, ты прекрасно понимаешь, что меня интересует. Как ты там его назвала, Сем? Расскажи о драконе.