– Это была ошибка, – наконец отважилась она на откровенный разговор. – Я думала, для того, чтобы открыть проход необходимо сделать жертвоприношение, но все оказалось не так.
– Откуда тебе пришла мысль о жертвоприношении?
– Надписи на стене, они на древнегреческом. Одна из моих подруг, Жанет, открыла для меня их значение, – ее голос дрожал. Только сейчас я заметила, как из немигающих глаз девушки стекают по щекам тонкие струйки слез. – Я устала. Я до смерти устала быть в этом мире. И вот, когда отчаяние подступает к самому горлу, вдруг появляется возможность вырваться на волю. В тот момент я думала только о возвращении домой, где меня ждала слава, богатство и любимый человек, а та дуреха… Да ее никто не любил ни здесь, и, думаю, в том мире тоже.
– Не нам решать, кому жить, а кому умирать.
– Ой, избавь меня от этих нравоучительных проповедей, – скривилась Стефания. От былой беззащитности не осталось и следа. Передо мной вновь сидела высокомерная, но, чего греха таить, сильная особа. – Я видела тебя с монахом.
– И что с того?
– Он показал тебе путь домой?
– С какой это радости? Я его пленница, и мое освобождение не входит в планы монаха.
– Тогда понятно, ему нужен был человек для доносов. Стучим?
– Да пошла ты, – мне не хотелось больше с ней разговаривать, да и Сем что-то не на шутку разволновался.
Покинув храм, я долгое время не могла найти себе места. Сем метался внутри меня, желая о чем-то поведать, но из-за волнения, вызванного его беспокойством, я никак не могла расслабиться. Чтобы хоть как-то себя отвлечь, впервые за последнее время отправилась на вечерние посиделки. На этот раз хозяйкой дома оказалась, пожалуй, единственная моя подруга Инесса, которая даже без ее любимых визажистов, косметологов и стилистов всегда умудрялась выглядеть просто восхитительно, что явно не соответствовало окружающей обстановке.
На радость Инессы, гостиная была переполнена гостями. Женщины обступили стол, на котором величественно красовалась азалия, принесенная Матильдой. После того, как в доме матушки непонятным образом появился цветок, она стала желанной гостей на каждой вечеринке. Вазон обошел практически каждый дом. Для всех я придумала легенду, что нашла Азалию на пустыре. Никто в это не поверил, но сделали вид, что приняли ложь. По глазам я поняла, что мои тайные встречи с монахом перестали быть секретом. Все просто ждали, когда я заговорю первой.
В отличие от азалии, подаренной Матильде, томик Байрона я бережно хранила у себя под подушкой, не показывая никому. Если цветок и мог еще как-то неожиданно появиться, то книга обличала чрезмерное внимание Юлия ко мне.
Забившись в самый дальний угол, я, став невидимой для всех, слушала воспоминания женщин о потерянном мире. С каждой минутой все новые и новые люди прибывали к гостеприимной хозяйке. Когда же их количество станет критическим для вместительности дома, как это было ни раз, – все переберутся в ратушу.
Увлекшись забавным рассказом кареглазой испанки о любовных похождениях во время многочисленных отлучек ее мужа, я и не заметила появлении Принцессы в окружении неизменной свиты. Судя по ее взгляду, она еще не обнаружила моего присутствия. Странно, может быть это и есть то невидимое состояние, о котором говорил Юлий. Неужели получилось с первого раза?!
Словно записанное видео, я мысленно повторила последовательность своих действий. Когда я только вошла, конечно меня заметили и поприветствовали. Потом я заняла стул в темном углу и мысленно слилась с тенью, превратившись в пассивного слушателя. Меня не волновали чужие переживания, да и собственные не очень беспокоили. Я жила одной минутой, которая пройдя свой цикл передавала эстафету следующей. Словно цветок на столе, я существовала в другом измерении.
Так вот в чем хитрость?! Сохранить свою индивидуальность, находясь в общем кругу. Сколько ученых изучали поведение толпы, как отдельного организма! Толпа живет по своим законам, в которых нет места индивидуальности, а потому интересы единиц отвергаются, как и их жизни уничтожаются, если они встают на преграде к достижению цели толпы. Единство духа: подсознательно мы стремимся к нему, но утратив личную свободу, тяготимся своими оковами до тех пор, пока не начинаем их любить.
Не долго я ликовала своим превосходством, в какой-то момент сильный поток эмоций, рожденных драконом, заполонил все тело и парализовал сознание. Будучи всегда хозяйкой положения, я впервые ощутила превосходство Сема. На этот раз он взял верх, попав в окружение близких ему существ. Я не видела и не чувствовала других драконов, но мое тело на каком-то неведомом мне ранее уровне осязало поток информации, передаваемый драконами. Похоже я была не единственная, кто испытывал непонятные ощущения. Вглядываясь в лица присутствующих, я выхватывала из общей массы тех женщин, чьи драконы, на мой взгляд, общались с Семом. Как не странно, но меня нисколько не удивило, что это была практически вся компания Принцессы, с нею включительно. Резко повернувшись, она прямо посмотрела мне в глаза, и в ее взгляде читалось такое удивления, что у меня невольно закралось подозрение: может быть я не единственная, кто может общаться со своим драконом?