Прижавшись всем телом к холодной стене, я мысленно постаралась слиться с каменной глыбой, в надежде остаться незамеченной. Однако, все мои старания оказались излишними – даже если бы я стояла на видном месте, увлеченные беседой монахи не заметили бы меня.
– Юлий, не пытайся от меня отделаться, – услышала я взволнованно хрипящий голос.
– Я тороплюсь.
Я напряглась всем телом, прислушиваясь к голосам.
– Нам надо объясниться, – не унимался обладатель старческого голоса.
– О чем? – невозмутимо спросил до боли знакомый баритон.
– Мне нелегко об этом говорить, но твои отношения с одной из этих женщин зашли слишком далеко.
– Никуда они не зашли, – буркнул Юлий, предугадывая направление дальнейшего разговора.
– Не говори глупостей! Неужели ты думаешь, что мы все слепые и не наблюдаем за вашими чуть ли не ежедневными встречами?
– Октавий, то, что я общаюсь с Орлой, не должно никого волновать.
– Это тебе так кажется. Разве ты забыл кто она такая?
– Я не забыл, но находясь вдалеке от этих женщин, я никогда не смогу узнать истинную причину… – Юлий осекся на полуслове, не в силах дальше продолжать явно больную для него тему.
– Истинную причину чего? – не унимался Октавий.
– Я хочу знать, почему моя мать пожертвовала своей жизнью, спасая эти существа, – в сердцах выпалил Юлий.
– Этого никто не знает, но ее поступок был настолько нелогичен, что трудно найти ей хоть какое-то объяснение.
– Знаешь, Октавий, эта женщина, Орла, мне во многом помогла. Помнишь, когда мы анализировали поступки, совершаемые земными женщинами в течение всей их жизни, то во многих ситуациях не видели логики. Теперь я знаю – они зачастую действуют просто не задумываясь, подчиняясь исключительно эмоциям.
– Ты хочешь сказать, что у них плохо развита способность мыслить?
– Нет, ни в коем случае. Ты же сам прекрасно знаешь, насколько многие из них довольно-таки высокоинтеллектуальные, а некоторые даже способны изобретать. Но при всем при этом очень часто даже самые умные из них каким-то неведомым образом отключают свой разум и действуют на уровне инстинктов.
– Тебя послушать, так человечество все еще пребывает на стадии животного восприятия.
– Я этого не говорил.
– Не думаю, что твое, с позволения сказать, открытие хоть как-то прольет свет на истинную причину гибели матери. Однако, несмотря на то, что нам приходится быть на страже не разумных существ, а зверей, мы по-прежнему должны выполнять свою миссию.
– Октавий, а ты помнишь мою мать?
– Конечно!
– Какой она была?
– Юлий, не надо к этому возвращаться.
– Скажи, правда ведь Орла похожа на нее?
Октавий со злостью посмотрел на юного монаха и в сердцах крикнул так сильно, что эхо вихрем пронеслось по горным лабиринтам. – Не смей сравнивать возвышенную женщину с этими низменными тварями. Твоя мать ни на йоту не была похожа на этих чудовищ! Ты только посмотри на этих пожирателей мяса, да я даже здесь чувствую их противный смрад. Они гнилы насквозь, только внешняя оболочка слабо напоминает мне о том, что это люди.
– Тебе они противны?
– А я этого никогда и не скрывал.
– Тогда зачем весь этот цирк? Почему мы, заражая их семенем дракона, содержим в изоляции? Не лучше ли отпустить их на планету, и пусть там, уничтожают все человечество, и тем самым решат все наши проблемы.
– Возможно, это был бы лучший вариант, но в предсмертной агонии человечество может уничтожить Землю, а ее безопасность – это наша основная миссия.
– Полностью с тобой согласен, но все же, раз нам представилась такая возможность, я хотел бы лучше изучить этих существ.
– Юлий, я надеюсь у тебя нет привязанности к Орле?
– О чем ты говоришь, брат? Не смеши меня. Оона всего лишь подопытный зверек и не более.
– Да, наш брат, Клодий, тоже самое говорил в свое время. Я надеюсь ты не уподобишься его низменным чувствам к одной из них?