Монахи взяли носилки и едва не бегом отправились в свой храм. От этого зрелища тоску как рукой сняло. Зачем так торопиться? Я побрела вслед удаляющимся монахам, предусмотрительно сохраняя дистанцию, чтобы не быть замеченной.
Только под сводами горы я осмелилась приблизиться, и то только для того, чтобы не заблудиться в нескончаемом лабиринте из множества коридоров. На мое счастье монахи так спешили, что не зажигали факелы, и я, не боясь быть замеченной, могла уже более уверенно следовать за ними. Наконец траурное шествие завершилось в небольшой комнате. Тело Матильды возложили на алтарь, и знакомый уже мне Октавий прочел что-то вроде молитвы по усопшей. Постояв несколько минут молча с поникшими головами над телом женщины, монахи, словно призраки, покинули холодную келью.
Находясь в своем укрытии, я замерла в нерешительности: следовать ли мне за монахами или возвращаться назад? Но, как обычно, когда трудно сделать выбор из двух предложенных вариантов, неожиданно обнаруживается третий. Услышав за своей спиной голоса, я метнулась к алтарю и спряталась за каменной глыбой. С трудом пытаясь угомонить рвавшееся из груди сердце, я прислушивалась к доносящимся из проходов звукам.
Монахи проходили мимо кельи по параллельному проходу. Шорох ног постепенно удалялся, и я уже было успокоилась, как вдруг Сем совершенно неожиданно послал мне в каких-то фантастических тонах образ кельи, в которой мы находились. Завороженная видением, я не хотела открывать глаза, но сильный эмоциональный пинок заставил меня вернуться в реальность. Открыв глаза, я не поверила увиденному: тело Матильды утратило свои четкие очертания, превратившись в желеобразную субстанцию, которая подобно сухому льду плавилась, превращаясь в синий туман. Облако дыма заполнило все помещение и потоками устремилось ко мне, словно живое существо. Дрожь пробежала по телу, я закрыла глаза, в ожидании столкновения с лазурной стеной, однако ничего не произошло. Туман исчез также стремительно, как и разрастался, впитываемый притягивающей к алтарю силой. И, когда все клубы дыма поглотило некое подобие черной дыры, на алтаре вместо Матильды лежал переливающийся лазурью хрустальный шар.
Он был в виде большого сердца и, несмотря на холодность материала, манил своим теплом. Это все, что осталось от доктора биологических наук Матильды Крауф, названной матери и сестры пленниц потерянного города и заточенного в ее теле дракона. Сейчас, несмотря на то, что мое сердце билось спокойно, я, как никогда, ощущала Сема в своей груди. Пусть я с ним больше и не разговаривала, как в тот случайный раз в первое мое посещение монашеской горы, но мне не надо было напрягаться, чтобы почувствовать его эмоции. Сейчас он был так же подавлен, как и я: перед нами лежало то, что останется и после моей с ним смерти. Я подошла и взяла в руки частицу некогда дорогого мне человека, чтобы в последний раз ощутить ее тепло.
Холодное ледяное сердце обожгло руки и огненным потоком захлестнуло мое сознание. Передо мной промелькнула вся жизнь Матильды. Как она маленькой девочкой любила бегать босиком в лесу, за что ее неоднократно ругали родители. С каким трудом она заставляла непослушные пальчики сыграть требуемую учителем тональность на скрипке. Всплыл образ вишневого пирога, которым Матильда заманила своего будущего жениха! Первая супружеская ночь: страх, боль и счастье. Рождение Гретхи и потеря мужа. Тяжелый, изнурительный труд ради ожидающего ее дома самого прелестного создания. И вот ее девочка, совсем взрослая, стала настоящей красавицей и впервые влюбилась. Горечь матери, отдающей свое дитя под защиту постороннего совсем молодого парня, и ужас утраты. Два гроба – две преждевременно ушедшие души. Отчаяние, злость и стремление к цели. И на пороге неимоверного открытия появляются монахи, драконы и отчаявшиеся женщины. Я увидела каждый прожитый день Матильды. Все, что она чувствовала – прочувствовала и я. Все, что она знала – стало известным и мне.
В свою последнюю минуту она звала меня, а я… А я растирала сопли, оплакивая свою безответную любовь. За одну минуту я изменилась. Мудрость, приходящая к людям с годами, информационным потоком влилась в молодое тело. Я почувствовала, что нет больше Орлы, нет Матильды – родился новый человек, который оценивает мир совсем по-другому, но от этого стало еще тоскливее.
Раздумывать над случившимся не было времени, так как из коридоров послышался звук приближающихся шагов. Опять спрятавшись в облюбованном месте я, к сожалению, уже не могла наблюдать за происходящим. Еще несколько минут слушала звуки шагов молчаливых монахов, проходящих мимо, и только когда последний из них удалился, я вышла из укрытия.