– Ага, – только и ответил я.
– Круто! Я был на твоей выставке, и должен сказать, что у тебя просто классный вкус. А много картин подобного рода в коллекции художника?
– Много, а еще больше набросков, которым не суждено стать картинами.
– Ну ты гигант! В это я стопроцентно верю: сам видел, как ты девчонок клеил, а вот во все остальное... извини, не получается, – он посмотрел на мою поникшую голову. – Ладно, допустим все это правда, в таком случае нам надо навестить профессора медицины, с которым она работала в последний год. А еще надо проверить, действительно ли Орла сейчас в Германии. Не думаю, что такая особа опустится до нелегального въезда в страну.
– Не уверен. Я чувствую, как она боится преследующего ее Юлия. Она сейчас на грани отчаяния и поэтому способна на все.
– Тем хуже для нас, – Никита страдальчески закатил глаза, увидев, как я собираюсь оплатить по счету. – Деньги оставь при себе. Уверен, они тебе понадобятся на психиатра.
12 глава
Так и оказалось, легально Орла в Германию не приезжала, но если я ошибаюсь, и ее здесь нет, тогда почему же я встретил Юлия? Этого старого борова никто не проведет. Вот бы мне так выглядеть в его то годы и жить в окружении «голодных» на мужчин женщин – это же настоящий рай.
Дни тянулись за днями, а результаты поисков по-прежнему были на нуле. Похоже, мы искали Орлу там, где ее явно не было. Даже визит к профессору Вильгельму Рою не принес никаких результатов. Правда, наша беседа с этим ученым произвела впечатление на брата, и теперь он верил в гораздо большее, чем раньше.
– Я и не думал, что ты изучал медицину? – сказал Никита сразу же после того, как мы вышли из кабинета профессора.
– Неужели я похож на человека, который бы увлекался науками? – невозмутимо ответил я, на что брат лишь пожал плечами, – так почему ты до сих пор не хочешь поверить, что все, что я рассказал правда? Даже Вильгельм Рой признал во мне ученого с глубокими познаниями в медицине. А немецкий язык, неужели ты думаешь я бы мог дистанционно так хорошо освоить местный диалект?
– Да, это меня несколько озадачило. Даже я, постоянно находясь здесь, никак не могу избавиться от русского акцента.
– Ну так объясни мне, Фома неверующий, почему ты до сих пор сомневаешься в моих словах? – в сердцах выкрикнул я.
– Да какой нормальный человек в здравом уме поверит в эту бредятину. Так ведь и чокнуться можно!
– Точно. В самое яблочко. Теперь ты понимаешь почему мне так важно найти ее? – посмотрел я на брата глазами побитой собаки.
– Если это все правда, то ты по уши в дерьме. Представляю, какая у тебя сейчас каша в голове.
– Наконец ты начал понимать. Я попросту теряю самое себя. По утрам после пробуждения я долго лежу и думаю: чье сознание навеяло этот образ – мое, Матильды или Орлы, а, может, был еще чье-то.
– Но, если верить твоим словам, ты и раньше проникал в сознания своих муз, но ранее, я так понимаю, тебя это особо не волновало?
– Это нельзя сравнивать. Раньше я был просто сторонним наблюдателем: посмотрел фильм, нарисовал и забыл. Сейчас же это совсем другое. Я теряю чувство реальности, все грани смешиваются, и я начинаю мыслить, как совершенно другой человек. Даже здесь, в Кельне, прогуливаясь по городу, я просто тону в море чужих воспоминаний, и что, самое страшное, это память не одного человека. Помнишь, я повел себя несколько неадекватно в присутствии профессора Роя?
– Еще бы, такое забудешь, когда поначалу абсолютно нормальный ученый, каким ты представился, после научных бесед вдруг ни с того ни с сего схватил собеседника за шиворот. Что на тебя нашло? Хорошо еще, что он не заявил в полицию.
– Не заявит, я сказал ему на ухо волшебные слова.
– Это какие же? – поинтересовался брат.
– Они с Орлой были любовниками, я это видел и чувствовал, глядя на него. Что бы ты сделал на моем месте, если бы после стольких лет гетеросексуальной жизни тебя вдруг потянуло на мужика?
– Так ты что, решил удушить предмет своего вожделения? – рассмеялся Никита.
– Я еще пока не сошел с ума, хоть и двигаюсь в этом направлении, просто понимал, что это воспоминания Орлы. Ну и влюбчивая же она! От него нам мало пользы, а вот от Орлы пусть держится подальше, – сквозь зубы процедил я.