Все старания оказались тщетными, с каждым днем я все больше узнавал об Орле, но саму ее найти по-прежнему не мог. Брат также не раскопал ничего интересного. Мне оставалось только ждать, и это было мучительнее всего.
Бесцельно блуждая по городу, скорее всего в припадке какого-то безумия, я решил заглянуть в салон гадалки. На что я рассчитывал? Не знаю, но это хоть как-то разнообразило тоску безысходности.
Зайдя в салон с банальной вывеской «Предсказания судьбы», я окунулся в атмосферу театральной помпезности. Как и полагается всем служителям оккультных наук, магиня Виола украсила свой салон в восточном стиле. Правда она несколько оригинально подошла к рабочему месту. Вопреки устоявшемуся стереотипному в виде круглого стола с хрустальным шаром на нем, Виола усадила меня на мягкие подушки на полу, и не принимая возражений сразу угостила ароматным кальяном, даже не принимая мои возражения, мол, для дела надо.
Взвесив в уме все за и против столь необдуманного поступка: убивать в своем офисе, расположенном в центре города, она конечно же не будет; для ограбления я не слишком лакомый кусок, хоть и ношу с собой из-за совковой привычки наличные в кошельке, но это не те деньги, на которые можно польститься грабители; а со всем остальным, что может здесь произойти, вполне можно смириться.
Кальян имел легкое расслабляющее воздействие, но в то же время сохранял ясность ума.
– Итак, мой дорогой, что хочешь узнать? – на цыганский манер начала гадалка. – О чем рассказать, о прошлом, будущем или настоящем?
– Прошлое я и так знаю, настоящее меня уже порядком достало, а вот байки про будущее с удовольствием послушаю.
– Ты не сможешь меня оскорбить своими сомнениями, – спокойно заметила магиня. – Недоверие относительно сил мага может задеть только тех, кто пытается походить на нас, а мне на самом деле открыто зеркало будущего, я с легкостью заглядываю в него каждый день.
Молча прослушав эту тираду, я уселся поудобнее, приготовившись к спектаклю одного актера за столь незначительную плату. Виола только улыбнулась тому, как я демонстративно подпер рукой подбородок, всем видом демонстрируя скептицизм.
– Протяни мне обе руки ладонями вверх, и я немного расскажу о тебе из прошлого и настоящего только для того, чтобы убедить в моих способностях.
Она наивно полагала, что будет оригинальной, и своим спектаклем вызвала во мне только скептическую улыбку. Хиромантией сейчас никого не удивить, однако передо мной была величайшая актриса всех времен и народов. Бродвей по ней плачет. Взяв мои ладони, Виола внимательно всматривалась в линии судьбы, а потом на лице отразился целый букет эмоций, начиная от удивления, недоверия, испуга и заканчивая паническим страхом. Откинув мои руки с видом, словно откинула двух извивающихся гадюк, Виола вскочила и моментально скрылась в какой-то потайной двери. Я, как полный идиот, остался сидеть в причудливой комнате, не зная, дожидаться мне возвращения хозяйки или, забыв о деньгах, уйти, как говориться, по-английски.
На раздумывание ушло совсем немного времени, но оно было безвозвратно потеряно для того, чтобы уйти, потому, что спустя некоторое время, двое громил преградили спасительный выход, и еще один расположился у меня за спиной, а ко мне с взволнованным видом приближалась магиня Виола в компании еще одной далеко не молодой женщины.
Вся шайка о чем-то переговаривалась на каком-то непонятном мне языке, постоянно указывая жестами в мою сторону, но скорее как на неживой предмет, а потому даже и не думали посвящать меня в причину столь необычного поведения. «Это просто какой-то сумасшедший дом, – крутилось в моей голове, – неужели мне и до этого мало было проблем?»
– Покажи мне свои ладони, – наконец произнесла пожилая женщина, как только все смолкли.
В комнате повисла неестественная тишина: воздух из газообразного состояния постепенно становился твердым, затрудняя дыхание. Опустившаяся, словно дымка, тишина давила на уши. Не было слышно даже дыхание явно взволнованных людей. Все взоры были обращены на женщину, внимательно рассматривающую мои ладони. Без лишних слов она опустила мои руки и долго не моргая рассматривала мое лицо. Глядя на нее, я не видел ни страха, разыгранного Виолой, ни нервного возбуждения, источаемого мужчинами. Она смотрела с некой безысходностью и даже мне стало по-настоящему страшно.