Потеряв бдительность и погрузившись в раздумья над своим теперешним положением, я чуть не натолкнулся на группу монахов. И как я только мог их пропустить? Прятаться было некуда, а потому мне пришлось спешно возвращаться назад, чтобы свернуть в ближайший перекрестный проход. Теперь, как только монахи пройдут мимо, придется самому искать дорогу. По большому счету и не стоило надеяться, что все будет легко, однако до сих пор госпожа удача была на моей стороне.
Искать Юлия была напрасная затея. В этом я убедился через несколько часов блуждания по лабиринту. Сейчас я даже был рад встретить хоть какого-то монаха, чтобы убедиться, что я не одинок в этом жутком месте. Вконец обессиленный, я свалился на землю, не надеясь найти выхода. Неужели Орла оказалась умнее меня, когда смогла побороть все это количество туннелей? Если это смогла сделать женщина, с ее-то нелогичным мышлением, то я просто обязан решить эту задачу!
И почему я пошел к этой ведьме до обеда? Желудок, давно переваривший завтрак, требовал новой пищи для размышлений, и выявлял он свои требования так шумно, что урчание было слышно, наверное, на милю. Хотя не только мой живот издавал странные звуки, был еще едва уловимый шум, на который я до сих пор не обращал внимание. Пожалуй, в данной ситуации он вполне может заменить нить Ариадны, и я немедля пошел на легкое потрескивание, эхом разносящееся по лабиринту.
С каждым шагом звук приобретал новые формы, к пощелкиванию и потрескиванию добавились иные, более мелодичные, нотки. По мере возрастания звука освещение в туннеле также усиливалось. Изначально меня совершенно не удивил блеклый сумрак в неосвещенных туннелях, позволявший довольно-таки прилично ориентироваться в обстановке. Еще Орла, блуждая по горе, обнаружила это странное явление, а я, в свою очередь, только воспринял все, как должное.
По мере того, как становилось светлее, туннель неуклонно начал подниматься вверх. Местами подъем был настолько крутым, что ноги, обутые явно не для горной прогулки, то и дело соскальзывали с острых выступов, царапая при этом голени до крови об выступающие камни. Но увиденное в конце пути вознаградило за все мои старания.
Такой красоты я никогда не видел – ни сотворенной руками человека, ни самой природой. Я вышел в небольшой зал, полностью залитый светом, настолько сильным, что невольно зажмурил глаза. Прямо под потолком располагалось что-то наподобие стеклянного купола, за которым в лучезарном океане искрились сотни тысяч маленьких светлячков. Пораженный увиденным, я и не сразу заметил, что пол также был абсолютно прозрачным. Буквально под моими ногами расположились бескрайние просторы светящихся хрустальных сердец своеобразного кладбища плененных женщин.
Несколько монахов проходили внизу вдоль мерцающих могил. Стоило им поднять голову к потолку, и я был бы тут же разоблачен. Быстрый осмотр помещения показал, что если опуститься на непрозрачный круг под свисающим в виде капли конусом потолка, то я вполне могу, оставаясь незамеченным, наблюдать за монахами сверху, что я собственно говоря и сделал. Конечно сохранялась опасность, что сюда могут войти из того же туннеля, из которого вышел я, или из того, что напротив. Мне ничего не оставалось, как полагаться на собственный слух и продление сопутствующего мне везения.
Я помнил впечатление, которое произвело на Орлу это кладбище, но оно не сравнимо с моим. С высоты я видел насколько огромной была пещера, и если учесть, что каждый огонек – это загубленная жизнь, то скольких же женщин обрекли на мучительные страдания эти нелюди! А если вспомнить, что из десяти похищенных выживала в основном одна, то масштабы жестокости были просто чудовищными.
Что же вынуждало этих людей неукоснительно в течение сотен лет быть тюремщиками невинных душ? Не удивительно, что за долгие годы монахи навсегда похоронили в себе чувство сострадания и жалости.
Не долго я погружался в философствование, мои размышления прервал неожиданный резкий укол в спину, а затем мощный электрический разряд, полностью парализовавший меня. Краем глаза я осмотрелся, но никого в помещении не увидел. Что же это было? Какая невыносимая боль! Ценой невероятных усилий мне удалось перевернуться на спину и посмотреть вверх. Если бы я еще немного помедлил, то не увидел бы как ранее каплевидный конус трансформируется из заостренной стрелы, и вновь приобретает прежние округлые формы.