Этого я никак не ожидал, однако раздумывать над произошедшим не было времени, так как до меня стали доноситься звуки приближающихся шагов из противоположного туннеля. Тело по-прежнему не слушалось, но оставаться на месте никак нельзя. Еле преодолевая какие-то жалкие дюймы, я упорно полз к спасительному проходу, из которого вышел буквально несколько минут назад. Не знаю, как долго длилось столь своеобразное бегство, но, казалось, спустя вечность в помещение вошли монахи, сопровождающие знакомых мне женщин с отрешенным видом и стеклянными невидящими глазами. Похоже, они вообще не понимали, что с ними происходит и послушно следовали за своими поводырями.
Хорошо, что монахи увлеченно что-то обсуждали, так они не заметили моей ноги, исчезнувшей в проеме прямо перед их появлением. Изо всех сил пытаясь даже не дышать, я наблюдал за группой из своего убежища. Двое монахов уложили Виолу на то место, где совсем еще недавно находился я. Магиня, глядя в пустоту, послушно выполняла все команды монахов. Не было сомнения, что Виола находится под действием какого-то наркотика.
Как только она легла спиной на пол, расставив в стороны крестообразно руки, оба монаха тотчас же отошли к третьему служителю обряда, охраняющему пожилую гадалку. Даже одного взгляда было достаточно, чтобы понять – состояние старушки ничем не отличается от Виолиного, а потому можно не сомневаться, что она даже не попытается сбежать.
Некоторое время монахи оценивающе смотрели на лежащую перед ними женщину, а затем перевели взгляд наверх. Я тоже последовал их примеру, и увидел, как стеклянный свод вновь деформируется и подобно густой жидкости начинает стекать и превращаться в огромную каплю. Затем жидкость как бы выкристаллизовывалась, превращаясь в острую сосульку. То, что произошло потом, завораживало своей красотой: один из сотни тысяч светлячков отделился от общей массы и сияющей звездочкой спустился по стеклянной стреле, пронзившей острым концом неподвижное тело женщины. Вся эта процедура заняла несколько секунд, финалом которой был пронзительный крик Виолы. Женщина словно очнулась от наркотического сна, но тут же потеряла сознание от боли.
Холод прошелся по всему моему телу: неужели и я сам подвергся процедуре заражения монстрами? В том, что я сейчас вижу именно это процедуру, сомнений нет. Что известно Орле? Еще ни один мужчина после заражения семенем дракона не выживал. И как меня только угораздило? Я уже не глядел на то, как эмбрион дракона вводят в тело пожилой женщины, в данную минуту меня волновала только моя, судя по всему, уже не долгая жизнь.
Монахи пробыли в жертвенной пещере ровно столько времени, сколько понадобилось, чтобы внедрить в их тела драконов. За каких-то полчаса мои мышцы полностью восстановились после болевого шока, а вот разум все еще пребывал в шоковом состоянии после стресса. Крадучись я последовал за монахами, только так я мог покинуть лабиринт. Как только мы вышли на знакомый мне длинный туннель, ведущий к кладбищу сердец, я, забыв об осторожности, рванулся со всех ног к спасительному выходу из мрачного жилища монахов. Было крайне невыносимо оставаться и дальше в этом проклятом месте.
Туннели калейдоскопом проносились мимо меня, но теперь они не в силах были сбить с толку заблудшего путника. Однажды я уже бывал здесь в образе Орлы и путь к выходу вырисовывался словно проспект в большом городе. Оставив позади холодные скалы, скрывающие в себе самое прекрасную пещеру, которую я когда-либо видел, и самую ужасную по своему содержанию, я окунулся в мир новых ощущений. Действительно, закат говорил о вечернем времени, но он не казался мне таким холодным, как Орле, и теплые оранжевые тона были тому причиной. Я любил вечер, особенно в безветренную погоду, когда мягкий туман укрывал замерзших в ожидании ночи обитателей лесов, полей, рек и озер. Дневные обитатели еще не погрузились в сон, а ночь не призвала к действиям своих приверженцев.
Сказать, что в тот момент я не испытывал страх, можно было бы лишь для написания глупого романа. Я боялся, безумно боялся, так как от каждого дальнейшего шага зависела моя жизнь, и я слишком ее ценил, чтобы сдаться без боя. Приблизившись к поселку, я, не раздумывая, направился к дому Инесс. Только бы она по-прежнему жила одна! Почему выбор пал именно на эту девушку? Конечно она была красива, весела и приятна в общении, но больше всего меня прельщала ее глупость. В этом мире мне на первый случай нужен человек, который бы безоговорочно подчинился моей воле и стал бы моими глазами и ушами. Кто знает, быть может мне удастся некоторое время оставаться незамеченным монахами, а дальше время покажет.