– Можешь быть в этом уверенным, – она посмотрела в сторону приближающейся Инессы и прошипела мне на ухо: «Оставайся на месте, а я пока подготовлю девушку».
Издали я наблюдал за этими двумя женщинами и читал по их лицам все те слова, которые не мог слышать. Принцесса разговаривала с девушкой с присущим ей высокомерием, и перевернула все так, что это не Инесса помогает нам, а Стефания оказывает ей честь, дав возможность услужить столь высокородной особе, как она. Меня это начало порядком раздражать, возможно потому, что я, несмотря на свое нынешнее положение, все же чувствовал себя пролетарием. В союзные времена у меня бы была идеальная анкета для партийной ячейки: мать – шеф-повар в садике, а отец – водитель рейсового автобуса, да и бабушки с дедушками в деревнях умудрились в свое время побывать в колхозах.
Рядом с Принцессой все были низменными подданными. Интересно, смогла бы она подчиниться мужу всецело и полностью? В этот момент мне захотелось распалить ее до болезненного желания, а затем увидеть Стефанию униженную, молящую о сладостной утехе. От этой мысли усталость как рукой сняло, а в брюках зашевелилось желание. «Ну что ж, Инесса, уверен, после этой ночи ты еще больше обрадуешься моему появлению», – подумал я, глядя на счастливую девушку, спешно приближающуюся ко мне.
13 глава
На время мне удалось забыть о происшедшем в жертвенной пещере и каждый последующий день приносил немало радостей. Кто бы мог подумать, что в этом мире я буду счастлив! Соскучившиеся по мужской ласке женщины, по секрету узнавшие о моем появлении (как это обычно бывает), протоптали дорогу в дом Инессы, что совсем не огорчило бедную девушку, успевшую влюбиться сразу после первой же ночи. Ей было особенно тяжело, потому что она понимала: с другими женщинами я просто забавлялся, а вот со Стефанией были вполне серьезные отношения. Ах, милое наивное дитя! Если бы она только знала, насколько мне неприятна эта зазнайка, но пока все же следует держать ее в числе своих союзников, поскольку ничто так не портит жизнь мужчины, как обиженная женщина.
Как я уже сказал, поначалу мне казалось, что я попал в рай, населенный женщинами, готовыми на все, ради одной только ночи. Для них я был господин, повелитель и даже Бог. Они преклонялись предо мною и с почтением ловили каждое слово, но буквально через две недели это все опостылело, и я находил утешение только в объятиях моей бедной Инессы. Жизнь вроде бы налаживалась. Я пока и не думал о том, как поскорее отсюда сбежать, к немалому сожалению Принцессы. В том мире меня ничто не держало, а в этом я только начал расправлять крылья, и раскрывал бы их и дальше, если бы одно событие не напомнило мне о реальности.
В одно ничем не примечательное утро Инесс проснулась явно не в настроении и была необычно молчалива.
– Солнышко, что случилось? Я сделал что-то не так? – недоумевал я. Вчера, вроде, ничего такого не было, а сегодня я еще ничего не успел натворить. – Может тебе приснилось что-то?
– Ничего мне не приснилось, – Инесс прижалась к моей груди и тихо заплакала. – Помнишь, ты рассказывал, что с тобой произошло в жертвенной пещере?
– Да, – прошептал я. Теперь мне не надо было ничего объяснять. Передо мной промелькнули воспоминания Орлы о тех днях, когда монахи выносили новых жертв на поле скорби. – Сегодня драконы попытаются вырвутся на волю.
– Сегодня мы увидим лицо смерти, – Инесса прикоснулась к моей груди, – но ведь тебе еще рано. Останься здесь. Не надо на это смотреть.
– Не волнуйся, я уже видел все, и не один раз, – сказал я, целуя заплаканные глаза девушки.
– Но как? – удивилась она.
– Это сложно объяснить, просто поверь мне, – говорил я, наблюдая за тем, как мои ласки успокаивают это милое дитя, – пойдем на холм.
– Тебе надо переодеться в женское платье.
– Не стоит. Думаю, сегодня никто не будет смотреть в сторону поселка в то время, когда главное действие происходить на поле скорби.
Инесс еще раз прижалась ко мне, как испуганный кролик, и не отпуская моей руки последовала к выходу.
Поле страданий нисколько не изменилось с того момента, как в последний раз видела его Орла. Здесь вообще ничего не менялось: ветра и воды не игрались с девственным ландшафтом.
Как и много раз до сегодняшнего дня, монахи в очередной раз собирали свой ежемесячный кровавый урожай. Даже с капюшоном на голове я сразу же узнал Юлия. Зрелище разрываемой плоти не пугало его так, как жительниц поселка. Он видел это сотни тысяч раз, и теперь, подобно эксперту, оценивал тех, у кого были шансы выжить. У двух ближайших женщин они совсем ничтожны. Похоже их силы на пределе, и если не драконы, то болевой шок окончательно их добьет. Юлий перевел взгляд на следующую пару: у одной из них уже слышался хруст костей, и кровь заструилась изо рта. У рядом лежащей женщины едва слышное дыхание заглушалось звуком лопающихся красны предсмертных пузырей. Другая девушка еще держалась, но помутневший взгляд не давал ей никакого шанса, еще мгновение – и она присоединится к своей подруге. Неужели на этот раз ни одна не выживет? Юлий посмотрел на своих братьев, прохаживающихся среди других жертв, и по их лицам понял, что там та же картина. Ну что ж, кто знает, может быть это и к лучшему.