Юлий еще раз окинул взглядом женщин, столпившихся посмотреть на печальное зрелище. Они как тени молча созерцали происходящее на поле. Молодой монах так и не задержал свой взгляд ни на одной из них, пока не увидел его. Кто бы мог подумать? Братья с ног сбились, разыскивая на всех континентах художника, а он все это время был здесь! Похоже, увиденное произвело на него сильное впечатление, и, несмотря на все свое мужество, он вот-вот потеряет сознание. Хотя нет… Юлий более внимательно присмотрелся к Алексею. «Если предположить, что он попал сюда в день драки в доме предсказательницы, то этот парень вот уже две недели пребывает в изоляции от космической энергии. Пока он еще этого не чувствует, но пройдет совсем немного времени и практически здоровый человек свалится в полном изнеможении.
Одна из женщин отделилась от толпы, и поспешила к Алексею. Подойдя к еле держащемуся на ногах человеку, она указала рукой на монаха, но ее старания были напрасны, Юлий уже успел установить связь с художником, и теперь будет ощущать его, где бы тот не находился. Юлий не был намерен подпитывать его живительной энергией, но это было необходимо, чтобы невидимая связь позволила наблюдать за незваным гостем, и когда надо будет предотвратить его действия против братства, что обязательно произойдет, по словам предсказательниц.
Я, наконец, очнулся от шока и все еще находясь в полуобморочном состоянии, проследил за рукой Стефании, указывающей на одного из монахов. Это был Юлий. Он стоял и смотрел прямо мне в глаза. В какой-то момент даже показалось, что его пронизывающий взгляд вонзился в мое тело, как острое копье, но это было всего лишь мгновение, после которого даже стало легче. Итак, теперь, будучи обнаруженным монахами, я не могу оставаться в поселке. Но где еще я от них скрываться? В горе с ее лабиринтами? Очень рискованно. Время от времени мне все равно придется наведываться в деревню за провиантом, а по пути я буду особенно уязвим. Скрываться в домах женщин – тоже не выход. Монахи могут потребовать моей выдачи под угрозой оставить без каждодневных поставок, и тогда пленницы будут просто вынуждены сдать меня. Я должен быть один, но где? Может быть забаррикадироваться в храме? Монахи туда точно не зайдут, да и женщины не осилят тяжелые двери со стальными замками. Надо только договориться с моими помощницами о том, чтобы они тайком передавали еду.
И надо же, как быстро все хорошее заканчивается! Конечно, я не собирался скрываться в храме до конца своих дней, нужно было только выждать то время, когда наступит день взросления моего дракона, а там, если выживу, посмотрим, Юлий, кто из нас победит?
Стефания и Инесс со скрипом, но все же согласились с моим планом. В тот же день они перенесли кое-какую утварь, запас еды и воды на несколько дней, а также бумагу с письменными принадлежностями в храм. Последнее я и не надеялся получить, но оказалось, что после побега Орлы многое изменилось, и женщины стали получать от монахов также и духовную пищу, а потому в поселке появилась собственная, регулярно пополняемая, библиотека и картинная галерея с работами нескольких художниц. Неужели это заслуга Юлия? Даже не верится, но судя по всему, Орле удалось растопить черствое сердце монаха.
Обдумывая все те изменения, что произошли в поселке, я невольно рассмеялся, вспомнив анекдот очень близкий по ситуации, когда молодожены неделю не покидали номер, и в один прекрасный день выйдя на балкон обнаружили, что, оказывается, они на берегу моря. Так и я, умудрился переспать со всеми подругами Стефании, но не потрудился даже пройтись по узким улочкам.
Что ж, это мне будет наука. Следует пока отставить в сторону все то, что знала Орла и посмотреть на этот мир свежим взглядом. И прежде всего надо начать с храма, тем более, что в ближайшее время только он и будет мне доступен. Надо было действовать. Что-то делать, не важно что – главное заглушить в себе страх, захлестнувший меня после того, как тяжелые двери отделили меня от внешнего мира. Но как я не старался преодолеть оцепенение, сковавшее мое тело, страх и одиночество все глубже погружали меня в темноту до тех пор, пока сон не освободил измученное сознание.