То, что произошло ночью, было рождено не моей фантазией, это точно. Даже я, художник, не смог бы отобразить все то буйство красок увиденного мною явления. На какое-то время храм залился заревом, играющим подобно северному сиянию, притягивая своей красотой. Три источника света словно манили меня к себе лазурным переливом, сопровождающимся едва слышной мелодией. Но это не были привычные звуки, они доносились не извне, а из глубин моего сознания и усиливались по мере того, как волшебное сияние заполонило весь воспринимаемый мною мир. Теперь не существовало ничего, кроме голубого теплого свечения вне времени и пространства. Загипнотизированный увиденным, я вошел в сияющее облако и утонул в водовороте образов. Информационный поток залил мое слабое человеческое сознание, открывая бескрайние горизонты мироздания. В эту ночь произошло преображение. Теперь я уже более не оглядывался на прошлое, реально оценивал настоящее и всецело был настроен на будущее. Я знал, что буду делать оставшиеся дни до моего единения с драконом, а самое главное – понимал, для кого предназначены мои труды.
Конец первой части
ЧАСТЬ ВТОРАЯ - РАЗРУШИТЕЛЬ Пролог
Больше двух недель с головой погрузившись в работу, я превратился в отшельника. До мозолей на пальцах я исписывал страницу за страницей, в которых отрекался от своей прошлой жизни, прощаясь со всеми, кого знал и любил. Теперь понимая, в чем мое предназначение, я должен был отказаться от всего, в том числе и от чувств, которые могли бы стать преградой при достижении главной цели. Я не осуждал монахов за жестокость, они возложили на себя тяжелое бремя, а сострадание могло бы испепелить их изнутри. Однако, не мог понять и простить их неуверенность: сделав так много, братья все же не совершили самый главный шаг, без которого вся эта беспощадность не имела смысла.
Наступил мой час, и я был рад неминуемому окончанию пытки в виде ожидания смерти. Огорчало только одно: как я ни старался завершить задуманное, все же многого не успел. Правду говорят, что жизнь заканчивается, а работа никогда, однако самый главный свой труд я все же держал в руках в виде пачки исписанных листов.
Покинуть стены храма было большим риском, но очень не хотелось умирать замкнутым в полном одиночестве, а потому я вышел на волю, где уже поджидала преданная Инесса. Она писала в каждой записке, что будет рядом до конца, но я все же был приятно удивлен тому, что хоть кто-то встречает вырвавшуюся на свободу душу, готовую спеть свою последнюю песню. За все дни добровольного заточения связь с внешним миром ограничивалась только передачей еды от моих верных подруг при помощи каната через окно, расположенное под самыми сводами храма.
Инесса, словно затравленный зверек, вся сжалась в комочек, не решаясь подойти поближе. Но только увидела приветливую улыбку, тут же прильнула ко мне всем телом, не в силах больше сдерживать нахлынувшие чувства.
– Алексей, я боюсь за тебя, – шептала она, целуя в предусмотрительно выбритую щеку. Все это время я не уделял особого значения своей внешности, но перед лицом смерти решил предстать не заросшим бородой неандертальцем, а истинным сыном своего времени.
– Не волнуйся, моя дорогая, может быть, все будет хорошо, – попытался я успокоить девушку, целуя ее красивые мокрые от слез глаза. – У меня к тебе просьба.
– Я сделаю все, что ты скажешь.
– Инесса, тебе придется собрать все свое мужество.
– Ради тебя я готова на все.
«Милая моя Инесса, сколько же мучений ты готова вынести? Бедная девочка, если мне суждено жить, то я никогда не буду принадлежать только ей. И каждый раз, видя меня с другой, она будет тяжело вздыхать и находить уте в собственных страданиях».
Я не хотел идти туда, куда монахи обычно приносили женщин на растерзание драконам. Ни в коем случае не желая задеть чувства Юлия, но все же предпочел его место постоянных встреч с Орлой, оно больше подходило для возможного горького для меня финала. Хорошо, что я не был накачан наркотиками, а потому надеялся, что смогу достучаться до пленника в моем теле. Приняв позу для медитации, я расслабился и погрузился в самосозерцание, прислушиваясь к переменам своего организма. Вопреки моей уверенности, что буду готов к взрослению существа, этот процесс полностью обезоружил меня. Скорчившись от резкой боли, я напрочь забыл о спланированном в храме. Описать словами ощущения, когда каждая клетка твоего организма напрягается, чтобы разорваться на части, просто невозможно. Нельзя сказать, что болело сердце, грудь или живот. Огнем полыхала каждая составляющая крупица меня, и длилось это бесконечно. В какой-то момент сознание отделилось от тела и, цепляясь за спасительную соломку, я начал мысленно кричать, в надежде прорваться к разуму дракона.