С искренним уважением, Алексей!»
Как только Юлий закончил читать, девушка протянула монаху пачку листов, перетянутую лентой, и тут же помчалась прочь. Посмотрев вдаль, Юлий заметил, что Алексей тоже покинул место своих пыток, и в данный момент он в полном одиночестве стоит посреди поля с объемистой рукописью в руках. Открыв первую страницу, Юлий бегло просмотрел несколько строк, пока его глаза не наткнулись на фразу: «…Я жил спокойной (в моем понимании), размеренной жизнью, пока в ней не появилась женщина и круто изменила все мое дальнейшее существование».
В приступе неописуемой ярости Юлий отшвырнул в сторону рукопись, но в этот момент его злили не труды Алексея, а совсем другое. Он позволил Орле сделать из себя слабого и ранимого человека. Из-за этого Юлий ненавидел ту любовь, которая занозой засела в его сердце. Его злило человечество, которому служит и которое не понимает, а сейчас еще и свое бессилие что-либо изменить. «Почему этот человек думает, что мне будут интересны его воспоминания?» За сотни лет ничто не изменилось в человеческих отношениях, меняется форма, стиль, но внутренний мир остается прежним.
Как зритель, Юлий множество раз созерцал спектакль, поставленный самой жизнью, и главные роли в постановке играли актеры, закончившие свой путь в его руках. Поначалу каждый человек был уникальным, но после того, как переживания повторялись, а житейские проблемы не выходили за рамки шекспировских пьес, все стало таким однообразным и скучным. Может, именно тогда Юлий перестал понимать муки любви и боль потери, в его сердце осталось место только для науки. Словно пазлы огромной картины, по крупицам он собирал знания женщин о тайнах бытия, но на один вопрос он все же не смог до сих пор найти ответ. Действительно ли человечество достойно того, чтобы его спасать?
«Найду ли я ответ в писульках этого художника?» В полном отчаянии Юлий побрел в свою келью, минуя братьев, несущих двух женщин на поле скорби. Их судьба его мало интересовала. Да они и так уже предсказали свой плачевный конец. Придет день, когда монстр в человеческом обличии завладеет женскими телами и в ночи опустится на Землю. Не будет ни боли, ни страданий, но люди погаснут, как свечи на ветру. И нет спасения от этой напасти, если только друг монстра не отречется от него.
1 глава
Ночь медленно окутывала засыпающий поселок. Только гаснущие огни в окнах свидетельствовали об окончании очередного дня. Юлий смотрел на размытые очертания домов с вершины холма, вылавливая из полутьмы одинокие силуэты. Ничто не меняется в этом мире, и, тем не менее, с появлением художника не только Юлий, а все монахи почувствовали необратимые перемены.
С момента взросления дракона Алексей постоянно жил в храме, а потому был недоступен монахам. Что они только ни делали, чтобы выманить его за пределы поселка, – все попытки заканчивались крахом. Каким-то образом художник предугадывал каждое их действие, направленное против него, и безошибочно определял женщину, вступившую в сговор с монахами. Этому было вполне логическое объяснение: Алексей так же, как в свое время Орла, научился общаться со своим драконом, и теперь монахи противостояли не одному мужчине, ставшему лидером воспрянувших духом женщин, а целому отряду скрытых от глаз сплоченных монстров.
Вот они, те страшные перемены. Ранее, когда в телах женщин находились одинокие, глухие к внешнему миру драконы, управлять запуганными созданиями было совсем легко, но сейчас они слились в единую силу, и ни к чему хорошему это в будущем не приведет.
Рукопись художника на многое открыла глаза монахам, но она же породила еще больше вопросов. И наиболее важным был: «Что за странный свет увидел Алексей в храме?». Юлия же больше волновало другое: «Не связано ли видение с исчезновением матери? И где сейчас Орла?»
Когда установленный мир рушился просто на глазах, а почва уходила из-под ног, все братья собрались для обсуждения дальнейших действий в огромной пещере с небольшим озером в самом центре под высоким сводом, украшенном сталактитами. Учитывая мягкое свечение стен бирюзовым отливом, молочную белизну озера и зимний наряд ледяных соломинок на потолке, – помещение выглядело вызывающе помпезно и никак не подходило для серьезных переговоров. Последний раз братья собирались в зале по столь серьезному поводу много лет назад. Тот случай горькой пилюлей отравил их безмятежное существование. Один из монахов опустился до общения с поселенкой и, опьяненный ее чарами, выпустил ее на свободу. Тогда братья приложили немало усилий, чтобы вразумить виновного и исправить ситуацию.