– Он начинает догадываться.
– Я знаю, – одними губами прошептал Алексей, не заботясь, чтобы его услышали. Произносить вслух то, что давно передал разум, бессмысленно, но, находясь в полном одиночестве несколько месяцев, он хотел хоть иногда слышать свой голос. Длительное общение с драконом накладывало свой отпечаток, и теперь, окунувшись в глубины молчания, Алексей до конца осознал, насколько пусты слова, которыми люди нещадно раскидываются каждый день.
– Юлий опасен, и может стать серьезной угрозой, – не унимался дракон. Алексей слышал этот смертный приговор монаху каждый день, а потому перестал реагировать на фразу. Но монстра злила не только легкомысленное отношение Алексея к его советам, но и то, что не в силах был скрыть художник от постоянно роющегося в его мыслях существа. Дракон осознал даже раньше самого человека, насколько тот привязался к молодому монаху. И, повторяя день за днем свои аргументы против Юлия, монстр надеялся на чудо, которое не позволит Алексею передумать убивать монаха, когда он, без сомнения, преградит им путь в самый ответственный момент.
– Юлий не в силах ни остановить меня, не изменить того, что скоро произойдет, – настаивал на своем художник.
– На твоем месте я бы не был таким уверенным. В данную минуту старшие братья как раз обсуждают способ твоего уничтожения.
– А ты и есть на моем месте, – горько усмехнулся Алексей.
– Это интересно, – совершенно невпопад заметил дракон. – Алексей прислушался к ощущениям, и сразу почуял ставшее уже привычным общение нескольких драконов. Он не мог слышать их разговора, но каждой клеточкой тела, каждым нейроном сознания осязал реакцию дракона на услышанное. И то, как задрожало все естество монстра, свидетельствовало об уникальности информации.
3 глава
Под сводами просторной пещеры собрались старшие из монахов, дабы, наконец, обсудить дальнейшие действия в свете последних событий. Так уж повелось, что молодые братья редко принимали участия в обсуждении проблем – в их обязанности входило лишь эффективное внедрение в жизнь решений, принятых старейшинами. Однако сегодняшнее отсутствие на совете молодежи имело совсем другую причину, хотя их тоже пригласили. Более энергичные и нетерпимые монахи не желали дальше терпеть меланхоличное бездействие старейшин, продолжающих закрывать глаза на происходящее. В таинственной горе свершился раскол среди братьев, повлекший за собой повальное недоверие.
С некоторых пор монахи стали замечать, как почти каждый их шаг становится известным поселенкам. Какими бы ухищрениями они не пользовались, все было тщетно: женщины сразу замечали появление на горизонте черных сутан. Пленницы словно бы чувствовали их приближение, тотчас же поворачиваясь лицом в сторону непрошеных гостей. Это безмолвное оповещение сбивало братьев с толку и еще глубже погружало в вязкую трясину страха.
– Так не может дальше продолжаться, – попытался перекричать громогласную толпу один из братьев. – Надо, наконец, признаться самим себе, что мы становимся заложниками собственного страха.
Несмотря на постоянно нарастающий шум, монахи услышали брошенную в пылу спора реплику, и на пещеру неожиданно опустилась тишина. Все взоры устремились на Александра, самого молодого в совете старейшин, который совсем недавно перешагнул возрастной рубеж, приблизивший его к старшему поколению. Даже в юном возрасте он поражал братьев своей мудростью, а потому и ранее присутствовал на совете старейшин. Сегодня же ему была доверена нелегкая миссия озвучивать негодование молодого поколения.
До этого момента никто не отваживался назвать имя явлению, целиком овладевшим огромной горой. Страх, как живое существо, передвигался по многочисленным коридорам, оставляя свои следы в каждой пещере, независимо от того, жил ли в ней кто-либо или нет. Казалось, ему не нужен был носитель, и, подобно самостоятельному организму, он существовал по немыслимым законам, держа в напряжении всех, кто подпадал под его влияние.
– Никто этого и не отрицает, – нарушил тишину Клодий. Так же, как и Октавий, он пользовался огромным уважением среди братьев. Именно Клодий первым заметил странность в поведении женщин. Однажды он решил понаблюдать из тайного укрытия за копошащимися в поселке жительницами, и по непонятной ему причине был сразу же обнаружен одной из них. Спустя мгновение все немногочисленное население, находящееся на улице, смотрело в сторону монаха. Клодий не слышал ни призыва, не уловил никакого видимого сигнала, однако каким-то образом первая женщина передала остальным информацию о рассекреченном лазутчике. Позднее необычное поведение жительниц поселка могли наблюдать и другие монахи, но объяснение столь странному явлению так до сих пор не в силе был дать никто.