– Хороший вопрос, и ответ на него чрезвычайно прост. На первой разложенной мною группе рисунков изображены бесплодные женщины, в следующей – те, чью беременность видно, как говорится, издалека, а в оставшейся – поселенки, которые забеременели относительно недавно.
– С первой группой я согласен, а вот с другими явно предполагался другой принцип. И во второй, и в третьей группе есть женщины с большим сроком, однако…
Неожиданная догадка озарила лицо Тиберия, и, посмотрев на Юлия, он увидел тот же свет понимания.
– Точно, ты абсолютно прав! А малое количество женщин во второй группе лишнее тому подтверждение.
– Неужели этот художник не понимал, что рано или поздно мы бы разгадали его загадку, и рисунки в дальнейшем послужат против их самих?
– Думаю, что дело не совсем в художнике, а в том, кто живет внутри него. Может быть, драконы тоже, как все разумные существа, хотят быть хоть немного понятыми. Тебе эта мысль не приходила в голову?
– Тогда почему именно сейчас?
– Возможно, им тоже нужен был своего рода Моисей, который смог бы всех сплотить и повести за собой.
– И таким Моисеем стал монстр в теле художника?
– Без сомнения.
Их разговор грубо прервал ворвавшийся в келию один из младших братьев.
– Юлий, твою беглянку нашли, – возвестил он взволнованнім тоном.
– Орлу?! Ее уже поймали? – кровь отхлинула от лица, и побелевшее лицо Юлия от свечения стен приобрело неестественный феолетовый цвет.
– Еще пока нет. Как раз выдвигаемся на охоту. Ты с нами?
4 глава
В сознании Юлия словно что-то щелкнуло, и родные братья превратились в врагов, посягающих на нечто бесценное для него. Они словно стая коршунов поднимутся в небо, чтобы потом накинуться на обессиленную лань.
Юлий обреченно застонал от понимания собственного бессилия. У Орлы нет шансов спастись, даже если он бросится ее защищать. Но стоять в стороне и наблюдать, как его любимую разорвут на куски, юный монах тоже не мог.
Сославшись на неотложное дело, Юлий попросил небольшую отсрочку и помчался за советом к единственному союзнику в противостоянии братьям.
– Клодий, скажи, есть ли хоть шанс спасти Орлу?
– Ты не можешь открыто идти против братьев, – ответил Клодий с таким отрешенным видом, словно происходящее нисколько его не волнует. Своим видом он мог обмануть кого угодно, но только не Юлия. Он сразу заметил пульсирующую вену на шее, выдающую сильное волнение монаха.
– Подскажи, что мне тогда делать? – понизил он голос, но совсем не из-за боязни, что их подслушают. Юлий впервые почувствовал себя заговорщиком.
– Если ты сам вернешь беглянку, братья и слово тебе не скажут. Не в наших правилах лишать людей жизни.
– Да, не в наших… – недовольно скривился Юлий, – …всю грязную работу делают драконы.
– Теперь и ты становишься таким, как я, – горько усмехнулся Клодий.
– Это каким же?
– Начинаешь сомневаться в правильности того, что мы делаем.
– Я не сомневаюсь, – возразил младший брат. – Это единственный способ уничтожить семя дракона.
– Не бывает единственного пути. Ты и сам прекрасно это знаешь. Наши родители выбрали этот путь, а мы беспрекословно ему следуем. Знаешь, Юлий, почему из всех братьев я выбрал именно тебя? – и не дав времени на ответ, Клодий продолжил. – Ты единственный стал открыто сомневаться. Конечно у нас больше знаний, чем у людей и наши способности запредельны для них, но на эмоциональном уровне мы во многом им уступаем.
– Люди слишком нестабильны.
– Не стоит радоваться нашей непробиваемости. Пока ты молод и способен чувствовать, открой свое сердце для восприятия. В противном случае ты превратишься в наших старших братьев – черствых поглотителей информации.
– Меня пугает эта открытость. Я становлюсь слабым.
– Это любовь. Все, что происходит с тобой – это естественно. И страх – это нормально. Наконец, и старшие братья его ощутили. Но им уже не дано познать всю палитру эмоциональных колебаний. Вот у молодых еще скорлупа не закаменела, у них есть шанс выйти на новый уровень восприятия.